Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Выпалив последние новости, Шнур выкинул окурок, кивнул на одну из палаток и стремительно убежал. Конев поправил фуражку и направился к указанной палатке. Заглянув в неё, он увидел, что Доцент спит. Майор застыл, потом медленно убрал голову. Он вновь собирался закурить, но из палатки вдруг выглянул полковник:

– Сергей Иванович, ты какими судьбами?! Заходи!

Конев откинул полог палатки и вошел, Хабриев заметил новые звезды на погонах:

– О, поздравляю с майором!

Доцент встал и раскрыл объятья, они обнялись.

– Вот, Султан Юсупович, добился я наконец к тебе перевода. Примешь?

– Ещё бы! И приму, и накормлю, и отметим.

– Как всегда, чаем?

Доцент кивнул и улыбнулся:

– Очень чёрным и крепким.

– И поговорим, как вы раздолбили засаду нациков?

– Ты давно приехал?

– Только что.

– А откуда знаешь?

– Шнура встретил…

– Натрепал уже, – добродушно хмыкнул Доцент.

– Да какой там?! – махнул рукой Конев. – Ты уже на всю армию гремишь!

– При чем тут я? Времена такие.

– Время брони, – добавил майор Конев.

Доцент остановился, посмотрел на майора:

– Хорошо ты сказал, только броня не металл, броня – это люди!

Артразведка

Гусеничная разведывательная машина 1В14М вальяжно перевалилась через очередную канаву, механик-водитель Коля Юсов с позывным Пых газанул, всматриваясь в экран прибора ночного видения. Командир экипажа Дима Воронов посмотрел на часы, потом на карту и покачал головой.

– Коля, стой! – скомандовал он через внутреннюю связь в шлемофоне.

Машина клюнула носом и встала.

– Стою, – ответил Юсов, воткнул в зубы сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Гаси инфракрасный прожектор.

– Есть, гасить! – Пых выключил режим ночного видения.

– Коля, сможешь через панораму смотреть?

– Смотреть смогу, – усмехнулся механик-водитель, – а вот видеть пока вряд ли.

– Тогда глуши мотор, – решил Воронов, – полчасика до рассвета подождем.

Пых выключил двигатель, стало непривычно тихо. Он посмотрел в панораму.

– Димон, в принципе кое-что вижу, можно потихоньку ехать.

– Нет, десять минут перекур.

– Ребята, – раздался голос Адама Малкина в шлемофоне, – вы про Сашку Федина слышали?

– Слышали, – отозвался Воронов.

– Говорят, – сказал Адам, – его на орден Мужества представили.

– Ему, мёртвому, теперь всё равно, – отозвался Пых. – Ну, что, поехали, вроде светает чуток.

– А для родных?! – спросил Адам.

Машина завелась и, повинуясь воле Пыха, рванулась вперед, почти сразу её подбросило на ухабе.

– Ой! – послышался возглас Малкина, потом он добавил: – Все-таки зря Сашка к «сороконожкам» в разведку ушёл.

– Смерть за любым углом стоять может, – ответил ему Пых, – не угадаешь.

– С этим не поспоришь, – согласился Воронов.

Машину опять подбросило.

– Коля, поровней нельзя? – возмутился Адам.

– Это тебе не лимузин, Адамчик! – усмехнулся Пых.

Разговор как-то сам собой затух, слышался гудящий двигатель, скрип подвески, шелест гусеничных траков. Машина пошла ровнее. Через полчаса Воронов вновь дал команду на остановку.

– Ребята, мы на месте. Адамчик, ты готов?

– Всегда готов.

– Коля, жди, и я вернусь, – пошутил Дима.

– Буду ждать с оркестром, – отозвался Пых.

– Коля, не кури сильно, а то противник дым заметит, – вставил Малкин.

Юсов хмыкнул и не ответил. Воронов открыл командирский люк, Малкин вышел из пассажирского отсека, осторожно прикрыл дверцу. Пых тоже открыл свой люк и, высунувшись по пояс, смотрел на Диму и Адама, проверяющих снаряжение. Они заметили его и помахали, Николай в ответ тоже махнул и тихо про себя сказал: «Удачи вам, парни!» Он успел заметить, как две пригнувшиеся фигуры мелькнули среди деревьев, и осмотрелся. Разведывательная машина стояла в ложбинке между двумя буграми, наверху поросшими густыми кустами, а внизу лиственными деревьями. Николай поднял голову, сквозь сплошные ветки чернело звездное небо, рассвету до него ещё ползти и ползти. Хорошо поставил машину. И для ушедших в разведку друзей время было подходящим. Пых прикурил новую сигарету и спрятал ее огонёк в ладони. Не любил он эти часы ожидания, даже просился в рейд, но сержант Пожарский наотрез отказал и сказал, что водитель обязан быть всегда при машине.

Дмитрий и Адам должны были не только определить цели для артиллерии, но и провести корректировку огня на месте. Работа несложная, но опасная, хотя уже и привычная. Разведчики выбрали позицию среди зарослей на вершине пологого холма. Вдали были видны силуэты домов. Адам возился с дальномером, Воронов смотрел в бинокль. Городок хорошо просматривался, особенно просторный хоздвор на окраине, огороженный древним бетонным забором. На нём рядком стояли несколько автобусов, грузовики, три фуры и два ржавых комбайна.

– Давайте, ребятки, просыпайтесь, – бубнил под нос Дмитрий. Напарник на это не реагировал, привык.

Словно услышав призыв, у одного из ангаров открылись ворота, оттуда медленно выехала боевая машина РСЗО, а потом заехал бензовоз.

– Ага, попались! – обрадовался Воронов. – Определил координаты? – спросил он Адама, не отрываясь от бинокля.

– Определил, отправляю!

Прошло десять утомительных минут, пока со светлеющего неба послышался свист 152-мм снарядов. На территории хоздвора мгновенно расцвели гигантские огненно-чёрные бутоны.

– Отлично прилетает, – кричит Воронов в рацию, – продолжайте!

На поляне в лесу три САУ «Мста-С», задрав длинные стволы в небо, методично отправляли в него снаряд за снарядом.

Вторым залпом взрывной волной сдуло ангар, открыв любопытным взорам разведчиков его содержимое. Хорошо были видны две РСЗО, заряжающие и другие вспомогательные машины, после третьего прилета они дружно вспыхнули. Языки пламени буквально накинулись на бензовоз, он быстро вспыхнул и через секунду превратился в огненный гриб. От высокой температуры начали рваться боеприпасы.

Дима оглянулся на Адама, тот завороженно смотрел на пылающее зарево пожара. Воронов усмехнулся и проговорил в рацию:

– Цель поражена, отбой!

Три САУ «Мста-С» начали синхронно опускать стволы, первой стартанула левая самоходка, за ней потянулись две остальных. Пара минут и поляна опустела, только звук моторов всё ещё доносился сквозь плотный строй деревьев.

Дима вновь посмотрел на напарника:

– Хорошая работа, уходим!

Они вскочили и, пригнувшись, побежали с бугра, и в этот момент начался миномётный обстрел, они даже лечь на землю не успели. Мины ложились густо, две из них почти одновременно разорвались за спинами разведчиков. Осколки от взрывов попали в бегущих разведчиков, некоторые застряли в бронежилете, другие пронзили тело. Воронов и Малкин рухнули ниц.

Когда начался обстрел цели, Пых с тревогой прислушивался, пытаясь понять, как там дела. Три залпа самоходок завершились и вернули тишину. Николай с необъяснимым беспокойством посматривал на рацию в руке, не решаясь пока вызвать товарищей. А через пару минут начался минометный обстрел польскими бесшумными минами, здесь он уже не выдержал и выскочил из люка. Миномётный обстрел явно был неприцельным, били наугад по пристрелянным ранее высотам, с которых было возможно наблюдение. Отсюда Пыху хорошо было понятно на слух, что падение мин постепенно сдвигается. У него заныло в сердце, он начал вызывать разведчиков по рации, но ему не отвечали. И тогда он рванулся по их следам.

Николай выбежал из леса и сразу увидел минометные воронки и лежащих между ними разведчиков. Он кинулся к Диме, приложил к его холодной шее пальцы и, послушав, стянул с себя шлемофон и перекрестился. Потом бросился к Адаму.

Малкин был жив, он громко и прерывисто дышал.

– Держись, Адамчик! –