Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Всем на выход! – заорал Доцент. – Оружие и средства связи с собой.

Экипаж попрыгал из КШМ и залег на левой обочине, водитель выпрыгнул из кабины, и именно в этот момент в мотор прилетел ещё один «Джавелин». И ракета вновь не взорвалась! Водитель, упав на землю, несколько мгновений испуганно смотрел на торчащее из моторной решётки КамАЗа оперение американской ракеты, потом вскочил и в несколько прыжков спрятался на обочине.

Доцент встал позади КамАЗа и попытался оценить обстановку. Он равнодушно скользнул взглядом по измочаленному носу ракеты, торчащей сквозь заднюю стенку кунга над запасным колесом. Взгляд Хабриева упал на четыре машины РСЗО, шедшие за КШМ, они стояли скученно и недвижимо, словно мишени на полигоне. Их спасала пока огромная туша обездвиженного КамАЗа, но надолго ли это прикрытие?

Полковник сорвался с места и помчался к боевым машинам, петляя на открытом шоссе, словно заяц, несколько раз у его ног пули крошили асфальт. Он благополучно подбежал к первой БМ, вокруг неё и на обочине лежали бойцы расчёта и прикрытия, и все их взгляды сейчас были направлены на него. Та же самая картина была и возле остальных машин РСЗО, и оттуда он чувствовал на себе зовущие взгляды, в которых читал растерянность и страх. После боя, в одном из разговоров, Хабриев назовет такой взгляд «мраморным».

Доцент подошел поближе к лежащим солдатам и громко, перекрывая стрельбу, но спокойно прокричал:

– Что, обосрались, котята? Немедленно открыть огонь в сторону деревни! Водители машин, ко мне! – он наклонился к ближайшему молодому солдату и помахал ладонью вверх, тот понял, схватил автомат и вскочил. – Сынок, приказ понял?

– Так точно!

– Дуй к остальным бээмкам, передай!

– Есть! – Солдат почти радостно козырнул, блеснул уже вполне осмысленным взглядом и рванулся по шоссе назад.

Солдаты переглянулись, кто-то начал вставать.

– Всем лежать! – крикнул громко Доцент. – Передвигаться только ползком, использовать укрытия! Вести огонь экономно, на поражение.

И солдаты всё поняли, подползли к обочине, начали вести ответный огонь.

Из левой обочины выскочил замкомандира полка Ахмед Кулиев, позывной Влад, и, пригнувшись, перебежал к Хабриеву. Сюда же подбежали четыре водителя боевых машин и командир первой батареи РСЗО Андрей Ермаков, позывной Кочевник. Командир полка спокойно посмотрел им в лица, и всем сразу показалось, что стрельба перестала быть столь оглушительной.

– Первая машина на месте, готовится к стрельбе прямой наводкой! Три следующих машины срочно спустить с шоссе вправо и подготовить к стрельбе! «Уралы» с боекомплектом отогнать метров на 800, съехать в поле и ждать. Кочевник, первая бээмка под твой контроль! Исполнять!

Водители рванулись к своим машинам, Кочевник бросился к первой РСЗО, начал помогать расчету. Подполковник Кулиев все это время стоял рядом и внимательно слушал.

– Командир, – подал он свой голос, – справа низко, деревни не видно.

– Ничего, Ахмед, подкорректируем. Вот ты этим и займись! И потом с самоходками тоже!

Влад кивнул и побежал к БМ. Те лихо маневрировали и съезжали вниз. Два «Урала» с боекомплектами для РСЗО развернулись и, отъехав подальше, уже аккуратно спускались по обочине. Минута и шоссе позади Доцента опустело. Три БМ внизу отъехали от шоссе на 50–100 метров и встали параллельно друг другу. Вокруг засуетились экипажи.

К полковнику подбежал Кочевник:

– Доцент, мы к стрельбе готовы!

– Андрей, стереть в прах огневые точки противника! Наводи сам! Отстреляешься и гони к «Уралам» на перезарядку.

– Есть!

Хабриев отбежал к застывшей туше КШМ, оглянулся на первую БМ. Расчет уже приподнял лафет и чуть довернул его вправо. По взмаху руки Кочевника громогласно и ярко с лафета ушла первая пара ракет. Одна ракета пролетела над крышей дома, откуда стрелял крупнокалиберный пулемет, и разорвалась где-то в огороде, зато вторая попала в дом и разнесла его в щепы. Когда обломки и дым осели вниз, стало видно танк, прятавшийся за домом. Его башня шевельнулась.

Доцент видел и понимал, что танк целится в их БМ, а значит, и в него самого, но сделать уже ничего нельзя было. Только расчет боевой машины ещё мог повлиять на события. Хабриев посмотрел на Кочевника, что-то кричавшего людям. Губы полковника шевельнулись, и он неслышно проговорил: «Доверни на три градуса!» И лафет словно услышал его слова и сдвинулся вправо. Танк сделал выстрел. С лафета БМ РСЗО сорвались две ракеты. Над головой Доцента пролетел со свистом танковый снаряд и взорвался где-то у кромки леса, погасив и звук, и ударную волну в вязкой болотной жиже. Наши ракеты накрыли танк морем огня, дыма, кусков земли. Танк загорелся, огромный факел вознесся над люком башни и вдруг расцвел огромным цветком, сбросив башню на землю. Рванул танковый боекомплект.

Кочевник, стоящий у системы наведения, оглянулся на Хабриева, Доцент как раз опустился на асфальт возле правых задних колес КамАЗа. Он заметил взгляд Андрея и показал ему энергичный жест правой рукой сверху вниз (как рубят шашкой) и тут же скрестил перед собой две руки. Получалось: руби в капусту! Кочевник у панорамы, заулыбался и кивнул.

С лафета в деревню Кленово одна за другой понеслись ракеты, лафет, словно живой, шевелился и выплёвывал огненные шлейфы в сторону противника.

Три БМ РСЗО, ушедшие с шоссе в поле, присоединились к обстрелу противника. Их ракеты уходили в деревню вслепую по изогнутой траектории.

Доцент встал и посмотрел на деревню, там правили бал пламень и дым. Боевая машина на шоссе отстрелялась и принялась аккуратно разворачиваться, чтобы оставаться за подбитым КамАЗом. Благополучно завершив маневр, БМ помчалась назад и, отъехав подальше, спустилась в поля к «Уралам» с боекомплектом. Теперь экипажу предстояла нелегкая работа по загрузке сорока шестидесятисемикилограммовых ракет в направляющие.

К подбитому КамАЗу, у которого стоял полковник Хабриев, подбежал подполковник Кулиев.

– Ахмед, САУ на позиции?

– Да, но у них нет целей.

– Тогда за мной!

– Султан, куда за мной?

– В деревню, за целями.

Они рывком прыгнули за левую обочину и, пригибаясь, побежали к деревне. Неожиданно перед ними пробежал пунктир из фонтанчиков пуль от крупнокалиберного пулемета. Офицеры с размаху упали на землю.

– Ахмед, цел?

– Цел. Похоже, БМП у леса проснулась. Метров 600 впереди.

По верху кювета, в котором они лежали, опять пробежала пулеметная очередь.

– Султан, а она ведь нам подняться не даст.

– Ничего, разберемся, – Доцент поднёс к лицу рацию. – Кочевник, я Доцент, прошу на связь!

– На связи.

– Андрей, нас БМП у леса к обочине прижала. Выйди на волну «утюгов», дай им цель, пусть уничтожат.

Кочевник выполз на шоссе с правой обочины и перекатился по асфальту к подбитому КамАЗу. Он медленно встал и, покосившись на торчащий над запасным колесом помятый нос американской ракеты, выглянул из-за кунга. Украинская БМП видна как на ладони, теперь её люки закрыты. КамАЗ вдруг вздрогнул, это по нему прошлась очередь бээмпэшного пулемета.

– Видят они меня, что ли? – удивился Андрей и поднёс к лицу рацию. – Кочевник вызывает Валдай!

– На связи Валдай.

– Приказ