Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Хабриев похлопал по руке заместителя и прислушался: снаружи не прекращался шум боя: нарастала канонада и перестрелка. Влад улыбнулся и прикрыл глаза.

Через люк на полуразрушенный чердак взобрались два рослых мужика в форме. Они со знанием дела аккуратно переложили спящего Кулиева на расстеленный брезент и легко приподняли. Из люка поднялись ещё два бойца, они скинули вниз другое полотно брезента и натянули. Общими усилиями Кулиева аккуратно положили на брезент и мягко и постепенно спустили вниз. Там его благополучно подхватили и быстро унесли.

Когда Хабриев выбежал из школы и прошмыгнул через открытое пространство в кювет, он успел увидеть, как его зама на носилках эвакуировали в тыл по левому откосу обочины четверо бойцов. В тот же момент в южное крыло школы влетел танковый осколочно-фугасный снаряд. Видимо, три килограмма взрывчатки в нём попали в несущую стену, потому что после оглушительного взрыва всё крыло обрушилось вниз, превратившись в гору мусора с торчащими в разные стороны бревнами.

– Ой! – услышал Доцент рядом, он оглянулся и увидел солдата, который падал на чердаке в обморок.

Вид у солдата и сейчас был предобморочный, в глазах ужас. Видимо, его воображение живо нарисовало ему картинку, что с ними было бы, задержись они в школе минут на пять подольше. Хабриев хлопнул солдата по плечу:

– Не дрейфь, Ваня! Запомни, быть воином – значит, жить вечно. Понял?

Глаза солдата просветлели, страх из них ушел, и он кивнул. Сбоку послышались быстрые шаги, к Доценту подбежал Шнур.

– Султан Юсупович, – начал он взволнованно, – Андрюху Кочевника ранило!

– Веди!

Старший лейтенант Ермаков сидел на земле и растерянными глазами смотрел на кое-как забинтованный сгиб своей правой руки. На белых бинтах медленно проступали кровавые пятна. Подбежали Доцент и Шнур.

– Андрей! – негромко позвал его Хабриев, но тот не реагировал. Доцент оглянулся на Шнура. – Алексей, сможешь влезть в мой КШМ?

Они оба оглянулись на сиротливо стоящий, покоцанный пулями КамАЗ, косо осевший на одну сторону из-за спущенных колес.

– Помнишь, где СПП висит?

Начальник связи энергично качнул усами.

– Помню! – выпалил он и сорвался с места.

Хабриев встал на колени рядом, Кочевник посмотрел на него и грустно улыбнулся:

– Андрей, я тебе помогу, ты главное, не дергайся, ладно?

Кочевник кивнул, Доцент принялся аккуратно разбинтовывать руку. К нему подбежал запыхавшийся Шнур, протянул большую сумку с красным крестом и положил рядом брезентовую сумку с термосом и бутербродами. Доцент коротко глянул на неё и снял бинты с руки раненого. Под бинтом был клок многослойной марли, весь пропитанный кровью. Его полковник не тронул, а взялся за аптечку. Он работал быстро и точно, раскладывая на одноразовой простынке герметично упакованные медицинские атрибуты. После этого принялся тщательно вытирать руки спиртовой салфеткой.

– Алексей! – сказал он стоящему рядом Шнуру. – Достань термос и напои Андрея крепким чаем.

Шнур с готовностью занялся сумкой и термосом, Кочевник безучастно смотрел на его руки. Между тем Доцент очень бережно снял кровавую марлю, благо она ещё не успела пришквариться, и внимательно осмотрел рану.

На внутренней стороне локтя Ермакова торчала пуля. Она натянула, но не прорвала кожу, снизу обильно, но не фатально сочилась кровь. Кочевник побледнел, Шнур поднес к его лицу крышку термоса с чаем:

– Ну-ка, Андрюша, хлебни!

Кочевник сделал большой глоток черного чая, его взгляд стал более осмысленным.

– Спокойно, Андрей, – тихо проговорил Доцент, со всех сторон разглядывая рану. – Всё не так страшно.

С этими словами полковник сделал Ермакову укол промедола прямо в предплечье. Он обильно полил рану перекисью водорода, потом обложил её марлевыми тампонами и начал осторожно и умело бинтовать.

После чая и укола обезболивающего на щеках Кочевника появился румянец.

– О! – заметил это Шнур. – Султан Юсупович, вроде порозовел пациент?

– Андрей, как ты?

– Отрежут? – хрипло и безнадежно спросил Кочевник.

– Ещё чего! Ты не простую пулю схватил, а трассирующую…

Доцент, продолжая бинтовать, перехватил удивленный взгляд Кочевника и усмехнулся:

– Пуля раскаленная прилетела, сосуды и ткани твои подожгла, потому крови мало.

В глазах Ермакова мелькнула надежда. Доцент закончил перевязку и закрепил руку бандажом.

– Ты ещё в волейбол играть будешь!

Хабриев оценивающе посмотрел на результаты своего труда, довольно кивнул. Потом он оглянулся на солдата, прежде падавшего в обморок. В этот раз он выдержал.

– Ваня, – подозвал его полковник, – отведи старшего лейтенанта в тыл.

Иван и опирающийся на его плечо Ермаков медленно двинулись в тыл. Хабриев встал и поискал глазами начальника связи. Шнур поодаль с кем-то разговаривал по рации, увидев, что полковник освободился, рванулся к нему.

– Товарищ полковник, наша вторая батарея, которая в окружение попала, на связь вышла. Сообщили, что укропы откатились, целый укрепрайон бросили! Они и мотострелковая рота сопровождения целы и невредимы.

– Наконец-то хорошие новости. Сообщи им, пусть нас ждут.

Кочевник кивнул и отошел в сторону с рацией у лица.

Полковник Хабриев устало сидел на пригорке и жевал бутерброд с сыром, изредка запивая его чаем прямо из термоса. Метрах в трех от него курил Шнур. Доцент посмотрел на него:

– Алексей, ты узнал насчет дополнительного боекомплекта?

– Так точно! Прибыл, заряжают уже.

Хабриев привычно включил свою рацию, но она привычным шипением эфира не откликнулась. Он снял рацию с бронежилета и увидел, что из неё торчит осколок с ноготь величиной. Доцент молча протянул ее в сторону Шнура, тот выбросил сигарету, подбежал, взял в руки.

– Султан Юсупович, вы ж в рубашке родились!

Доцент, закручивая крышку термоса, устало склонил голову набок и усмехнулся:

– Запасную давай!

Алексей вытащил из оттопыренного кармана другую рацию, включил и протянул командиру, тот взял и сразу же стал говорить:

– Попович, это Доцент, прошу на связь!

– Попович на связи.

– Где обитаешься?

– Разведчики приютили.

– Понял. Значит, передай по команде: «утюгам» и «сороконожкам» выходить на шоссе, строиться в колонну! Через полчаса начинаем движение. Тебе сообщили о потерях?

– Сообщили. 15 трехсотых отправили в тыл. Трое отказались.

– Сколько двухсотых?

– Ни одного.

– Хорошо, отбой.

Доцент отключился и посмотрел на Шнура, у того круглые глаза.

– Ну, товарищ полковник, вот это был бой!

– Алексей, – устало сказал Хабриев, передай оперативному дежурному полка приказ: вслед за нами направить 2-ю батарею гаубиц 2А65 «Мста-Б».

– Вот и «удочкам» работа будет! – заулыбался Шнур.

Доцент показал ему кулак и продолжил:

– И пусть запросят у мотострелков роту, нет, батальон, для занятия брошенного противником укрепрайона.

Во главе колонны двигалась гусеничная машина разведки 1В14, за ней четыре БМ РСЗО, за ними, безжалостно корёжа асфальт, САУ «Мста-С». Головная машина, не доезжая до леса, а за нею и вся колонна, свернули с шоссе на грунтовую дорогу и вскоре исчезли внутри лесного массива.

Благодаря высоким соснам ехать пришлось недалеко. Технику расставили между деревьями, рядом раскинули палатки. Возле разведывательной машины остановился зеленый УАЗ, из него вышел майор Конев Сергей Иванович, позывной Пегий. Пробегающий мимо Шнур увидел его и заулыбался, они крепко пожали друг другу руки и дружно полезли в карманы за сигаретами. Алексей, смешно шевеля усами и