Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

в общественно-гуманитарном контексте является залогом решения самой проблемы войн. Поскольку сейчас боевые действия носят уже не локальный, а глобальный характер. По сути, мы, сами того не замечая, уже и так живем в состоянии войны. Забывая, что можно жить в мире. Именно о такой угрозе негативной нравственной трансформации человека и общества писал более 120 лет назад выдающийся русский философ Николай Бердяев[99].

Переходя от общего к частному в проблеме мировоззренческого восприятия сетецентрического конфликта, мы рассматриваем не только каждый его аспект в частности, а даем оценку перспективам, к которым приведет то или иное действие, чтобы впоследствии снова свести общую сумму суждений в общую сложную картину, направленную в будущее. Это, в свою очередь, открывает еще один важный аспект философского переосмысления глобальной проблемы — прогностический.

Следует отметить и самую главную проблему перспективной философской рефлексии относительно сетецентрической войны — сохранить антропоцентрическую направленность мировоззренческих и морально-этических оценок и суждений. Сделать так, чтобы «сумма технологий», о которой писал, в частности, выдающийся фантаст, футуролог и философ Станислав Лем в одноименном философско-футурологическом трактате[100], не отодвигала на второй план чувства и устремления человека, вовлеченного в вооруженные конфликты постиндустриальной эпохи.

Однако, несмотря на глобальность геополитических событий, это всего лишь одно измерение сетецентризма в парадигме NCW.

Итак, мы рассмотрели феномен войны применительно к концепции сетецентризма в аспекте философского восприятия и осмысления. Однако важен и феномен мира — в данном случае современная постиндустриальная цивилизация испытала в полной мере влияние сетецентризма как высокоэффективной глобальной концепции, которой подчинено существование современного общества. Более того, сама концепция, как уже упоминалось выше, развилась из поиска конкурентных бизнес-моделей, породив ту самую высокоэффективную «Экономику-Б». Основной детерминантой такого экономического роста являются качественно новые технологии обработки данных и инновации в области телекоммуникаций и связи. В этом отношении сама наша цивилизация и люди в ней все более тяготеют к ницшеанской философской модели, особенно — к высказываниям Фридриха Ницше относительно идеи «Последнего человека»[101], о которой мы уже упоминали в предыдущем разделе данной работы.

Вероятно, с этим явлением связан и определенный кризис идеологических нарративов относительно героизма и патриотизма. Поскольку новые времена диктуют и новые мировоззренческие модели для подражания. В контексте интенсивно развивающегося сетецентрического подхода в экономике и на рынке труда это, несомненно, своеобразный «культ эффективности» отдельного человека — высокоспециализированной личности, относительно общества.

То есть человек стремится не просто овладеть определенной профессией, навыками и умениями, но делает это в жесткой конкурентной социальной среде — с тем, чтобы впоследствии более выгодно продать свои навыки. Наиболее выразительным примером таких социальных явлений являются Южная Корея и Япония. На сегодняшний день эти страны являются одними из ведущих экономик мира. Однако у этого есть и непомерно высокая цена: рост психических расстройств, связанных с переутомлением и стрессом, рост числа суицидов, особенно среди молодежи, рост преступлений сексуального характера.

Так, по Международному индексу счастья, опубликованному в 2022 году, Южная Корея в рейтинге из 146 стран заняла 59-е место. Она оказалась «несчастнее» Казахстана — 40-е место, Узбекистана — 53-е место, Японии — 54-е место. Но все же «счастливее» Кыргызстана — 64-е место, Китая — 72-е место и России — 80-е место. Отметим, что подобные статистические данные не всегда релевантны и носят скорее иллюстративный характер.

Также показательно, что известная южнокорейская телеведущая и автор более 20 книг о счастье и надежде — «проповедница счастья», как ее называли, Чхве Юн Хи покончила с собой вместе со своим мужем.

Также в Сеуле находится печально знаменитый мост Мапо через реку Хан. Он известен тем, что только с 2007 по 2012 год с него совершили более 100 прыжков[102]. В сентябре 2012 года страховая компания Samsung Life Insurance и Cheil Worldwide попытались предотвратить самоубийства на мосту, разместив там изображения, слова и статую, которые должны были создать благоприятную атмосферу[103]. Например, перила моста были оснащены датчиками движения, которые реагировали на перемещение и подсвечивались короткими фразами, написанными при содействии групп по предотвращению самоубийств, а также фотографиями счастливых семей и прочим. Мост получил прозвище «Мост жизни»[104].

Развивающиеся тенденции сетецентрического развития в обществе, на наш взгляд, не в последнюю очередь способствуют развитию такого явления, как солипсизм — стремление к уединению и отделению личности от общества. Наиболее ярким примером в этом случае является движение добровольных затворников «хикикомори», или «хикки», буквально — «нахождение в уединении». В нынешнее время движение «хикки» набрало популярность в США, Европе и в определенной степени — даже в России.

Также, понимая всю важность развития патриотизма и любви к своей стране, восприятие ценностей Русского мира, необходимо все же признать, что мы живем в «вестернизованной парадигме». На сегодняшний день будет слишком недальновидно игнорировать влияние США и Западного мира, которое все же является едва ли не подавляющим в современных реалиях.

Согласимся, что во многом «вестернизация» нашей российской действительности как парадигмы наличного бытия привносит и ярко выраженные негативные тенденции. «Западный образ жизни» провозглашается априорным и безальтернативным благом. Уже по этой безальтернативности можно усмотреть в подобной концепции уробороса — змея, пожирающего собственный хвост.

Более того, основное декларируемое достижение Западного мира — свобода — не только принимает форму вседозволенности и морально-этического релятивизма, но и превращается в собственную противоположность. Иллюстрацией тому служит развивающаяся в наши дни преимущественно в западном социуме так называемая «культура отмены». Она основана не только на замалчивании неудобных фактов, но и на прямой дискредитации отдельных лидеров общественного мнения, если их суждения о каких-либо значимых общественно-политических или культурных явлениях расходятся с априорной официальной точкой зрения. В этом случае Западный мир напоминает антиутопию Джорджа Оруэлла «1984»[105] или роман Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту»[106].

Однако в рамках научной свободы мнений необходимо отметить, что западное общество имеет и ряд несомненных преимуществ, позволяющих успешно действовать на международной арене. На наш взгляд — это, прежде всего, плюрализм, основанный на многовековых традициях. Именно он позволяет Западному миру, несмотря на очевидные социально-политические проблемы, сохранять гибкость и изменяться в новых реалиях развития цивилизации. Способность открыто говорить о проблемах, не замалчивая их, действительно очень важна для любого социума. Поскольку позволяет в процессе формирования нарративов в быстро меняющейся «турбулентной» социально-политической и социокультурной среде избежать целого ряда когнитивных искажений, связанных с консервативным догматичным восприятием окружающей действительности.

В этом контексте в США и странах Западной Европы активно развиваются концептуальные поиски эвентуальных путей развития глобального мира. Такой деятельностью, в частности, занимаются в военной и гражданской сфере Управление перспективных исследовательских