Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

отличие от «антропоцентричности» прошлых вооруженных конфликтов. Также применяются перспективные — «прорывные» виды вооружений, формирующие так называемый асимметричный ответ на поле боя, к которому другая сторона не готова.

В этом случае меняется и экзистенциальное восприятие, а также личностное восприятие отдельных людей самого феномена войны. Боевые действия представляются для некоторых категорий военнослужащих как схематическая картинка на прицельном мониторе. В определенной степени это нивелирует морально-этические переживания по поводу актов насилия, пусть и выполненных в рамках исполнения боевых приказов официального командования.

Более того, уже сейчас в элементах боевых систем напрямую используются адаптированные технологии игровых видеоприставок или программных «движков» компьютерных игр. Примером может служить названная выше разработка перспективной израильской БМП Carmel. Соответственно, напрашивается вывод: незачем уничтожать живую силу противника, если можно направить атаки на элементы критической инфраструктуры оппонента.

Однако критическую инфраструктуру противника трудно разделить на военную и гражданскую, особенно в условиях высокоурбанизированного индустриального ландшафта. В этом отношении наиболее примечателен пример Донбасса — с его насыщенностью угольными шахтами, крупными промышленными предприятиями металлургии и машиностроения. Следовательно, уничтожение или повреждение критической инфраструктуры, в первую очередь промышленной, может привести к тяжелым экологическим последствиям и создать существенную угрозу жизни мирному населению.

Существенное развитие информационных технологий, свободы слова, в том числе и в электронных СМИ и в социальных сетях, порождает определенный «информационный плюрализм». Следствием которого в условиях когнитивной войны как составной части сетецентрической концепции боевых действий является некое состояние «бытия-в-войне», когда гражданское население оказывается постоянно погруженным в поток информации о различных боевых действиях. При этом наряду с репортажами о реальных боевых действиях из различных «горячих точек» планеты демонстрируются не прошедшие цензуру кадры экшн-камер со сценами реальных убийств и даже пыток. Подобный подход в информационном освещении событий военных конфликтов может привести и приводит на примере Украины к деградации общества, разрушению горизонтальных социальных связей, росту враждебности, разобщенности и, как следствие, межнациональной, межконфессиональной и межэтнической розни. Само общество в таких условиях негативного информационного давления дробится на более мелкие и зачастую враждебно настроенные социальные страты.

При этом не стоит забывать, что за всей «датацентричностью» современной концепции NCW, более широкий онтологический статус феномена войны подразумевает все же насильственные действия одного человека по отношению к другому. Соответственно, сетецентрическая война концептуально лишь маскирует целенаправленное применение насилия одних групп людей по отношению к другим.

Необходимо со всей очевидностью учитывать, что на сегодняшний день Вооруженные силы РФ еще не в полной мере перешли в парадигму сетецентрической войны и могут вести концептуально «дистанционную войну», или Remote Warfare, с элементами NCW. При этом такие рода и виды войск, как РВСН, ПВО — ПРО, ВКС РФ, ВДВ, Силы спецопераций, уже сейчас в большей мере успешно применяют сетецентрический доктринальный подход к ведению современных боевых действий.

Однако на данном этапе России не хватает именно всеобъемлющего осознания, прежде всего на уровне построения единой концепции, в отношении парадигмы сетецентризма. Александр Дугин прямо указывает, что Россия не готова к современной сетецентрической войне. Вместе с тем активизация русской философской мысли в направлении развития собственного понимания концепции сетецентризма уже дает свои положительные результаты как в подходе к ведению сетецентрической войны, так и к последующему формированию сетецентрического мира.

Важно отметить, что явление сетецентрической войны, сформировавшись как попытка реализовать более эффективные бизнес-модели в экономике, перешло в военную сферу, а затем стало важным детерминирующим фактором во всей современной геополитике, оказывающим масштабное влияние и на феномен мира в человеческом бытии. Причем настолько, что можно с уверенностью констатировать наступление эпохи «сетецентрического мира», или, точнее, «сетецентрической цивилизации». Назовем его по аналогии — Network-centric world, или NCWld.

Глава 13

Военно-технический аспект сетецентрической войны как явления

Военно-технический аспект философии современных боевых действий является наиболее важным, однако и в некотором отношении наименее изученным именно с позиций осмысления данной проблемы. Поскольку данное философское исследование касается феномена войны, необходимо учитывать не только экзистенциальное, социокультурное, но еще и технологическое измерение вооруженного конфликта. От одной войны к другой росло технологическое совершенство вооружений конфликтующих сторон, становясь важнейшей и устойчивой детерминантой самого понимания такого конфликта в перспективе исторического развития общества и цивилизации в целом. По словам Мартина Хайдеггера, страшно не то, что мир становится полностью технизированным, а то, что человек не подготовлен к этому изменению мира[118].

Отметим, что техника, в том числе и военная, является объектом исследования отдельного направления — собственно философии техники.

Поскольку различные боевые комплексы являются порождениями материальной культуры общества, основными направлениями исследований данного раздела философского знания являются ответы на вопросы:

— какова природа и сущностная особенность техники?

— существуют ли пределы технического роста и как развитие техники связано с судьбами культуры?

— как соотносятся между собой ценности техногенной цивилизации и гуманитарно-духовные устои человеческого сообщества?[119]

Соответственно, и военная техника как объект материальной культуры также входит в проблемное поле данной области философского знания, и ее развитие невозможно без глубокого мировоззренческого восприятия и осмысления данной проблематики.

На наш взгляд, военная техника концептуально несет в себе определенные конструктивные особенности, характерные для определенной национальной инженерной школы. В этом контексте уместно говорить о своеобразии философии техники, присущей той или иной стране. Характерным примером такой дифференциации может стать сравнение относительно легких и маневренных советских танков Т-34 и довольно тяжелых, с массивной броней немецких Pz.V, «Пантера» и Pz.VI, «Тигр».

В вооруженных конфликтах конца XX — начала XXI века качественный рост функциональных возможностей оружия, его растущая мощь, цифровизация и автоматизация являются едва ли не важнейшей детерминантой самого феномена войны. Перспективные боевые технологии формируют концептуальный облик современного «цифрового поля боя» настолько, что оказывают огромное влияние на человека, его экзистенциальное восприятие этого явления.

Поэтому мы должны более детально рассмотреть проблемы феноменов войны и мира также и с точки зрения применения новых и перспективных боевых технологий. Уделить внимание морально-этическому аспекту этой проблематики, выявить новые эпистемические закономерности генезиса перспективных боевых систем в рамках парадигмы сетецентрической войны. Следовательно, необходимо сформулировать эпистемологическую проблематику и дать морально-этическую оценку этим явлениям в контексте развития технологий.

Например, в современных социально-политических реалиях такой фактор, как подлетное время баллистических или крылатых ракет, о чем уже говорилось в рамках этой книги и будет подробнее сказано далее, является одним из важнейших определяющих факторов современной мировой геополитики.

Также военные технологии, основанные на высокой скорости передачи данных, существенно повышают уровень стресса и связанные с этим психологические проблемы адаптации у операторов подобных комплексов, что также является серьезным фактором воздействия на организм человека в целом и на его психику в частности.