Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

проектов Министерства обороны США — DARPA и американская некоммерческая исследовательская организация — RAND. Последняя, несмотря на свой негосударственный статус, работает по заказам американских правительственных организаций, проводя исследования по военно-техническим и стратегическим аспектам актуальных проблем национальной безопасности. Об уровне исследований RAND красноречиво свидетельствует тот факт, что в разное время на эту структуру работали 32 нобелевских лауреата преимущественно по физике и экономическим наукам.

Также стоит отметить среди европейских организаций подобной направленности Стокгольмский международный институт исследований проблем мира — SIPRI. Сфера деятельности этой организации — проблема мира как явления, а также военных конфликтов, контроля над вооружениями и разоружением.

Эти и другие организации выступают своеобразными аналитическими центрами, которые анализируют и формируют стратегии развития западной цивилизации в ближайшей, среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Вполне очевидно, что подобные аналитические структуры необходимо создавать и в России для формирования собственной парадигмы перспективного развития, а также противостояния эвентуальным угрозам будущего. В этом случае мировоззренческая составляющая Русского мира видится нам наиболее актуальной и имеющей экзистенциальный смысл в целом.

Более того, вопрос о месте России в современном сетецентрическом мире стремительных и масштабных изменений остается открытым. Отечественная философская мысль лишь приступает к изучению этого сложнейшего предметно-проблемного поля. Во многом исходя из вызовов и эвентуальных угроз других геополитических игроков. То есть мы снова оказываемся в роли «догоняющего».

Таким образом, экстраполируя данные, полученные в ходе рассмотрения феномена войны в концепции сетецентризма на мирную жизнь, можно вынести следующее предположение. В современных геополитических условиях эффективным государством станет то, правительство которого сумеет быстрее своих конкурентов на «глобальной шахматной доске» адаптироваться к постоянно меняющимся динамическим условиям в рамках глобальных социально-политических и социокультурных вызовов. Это и будет являться эпистемологическим контекстом рассматриваемого в данной работе состояния мира как феномена человеческого бытия на современном этапе развития цивилизации.

Как альтернативу разрушительному воздействию сетецентрической войны можно предложить решение важнейших цивилизационных проблем. Творчество ли это, поиск божественной природы, по Николаю Бердяеву, или же выход в космическое пространство и его освоение, согласно воззрениям выдающегося философа — русского космиста Константина Эдуардовича Циолковского, — все это требует консолидации усилий в рамках Русского мира, а также иных, не противоречащих общегуманистической направленности цивилизационных проектов.

При этом общую концепцию сетецентризма следует не игнорировать, а использовать для дальнейшего развития человеческого бытия.

Тем более что обе эти концепции: и русского экзистенциализма, и русского космизма вполне укладываются в высказывание Иммануила Канта. «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»[107], — писал «элегантный магистр», как его называли современники.

Таковым видится один из возможных путей преодоления ограниченности сугубо сетецентрического доктринального подхода. Не стоит также забывать, что при всей своей новизне сетецентрическая война и ее концептуальное продолжение в мирной жизни и развитии общества являются лишь очередным этапом развития войны и мира как феноменов человеческого бытия на современном этапе развития цивилизации.

Таким образом, NCW и феномен сетецентризма, развившись как очередная доктрина «сверхэффективной» войны, породили новое предметно-проблемное поле, связанное с интенсификацией боевых действий, применения сетевых технологий управления, беспилотных систем, высокоточного оружия. В более широком смысле сетецентрический подход к построению экономики породил качественные изменения в мировой социально-политической системе. При этом стоит отметить, что война и мир как феномены человеческого бытия в философском аспекте всегда оставались сугубо антропоцентричными. Из этого, прежде всего, следует исходить, решая мировоззренческие и морально-этические проблемы современного общества.

Глава 12

Сетецентрическая война в контексте политики России

В отношении доктрины сетецентрической войны, или NCW, в России сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, Вооруженные силы РФ обладают огромным боевым потенциалом, в том числе и в области применения высокоточного вооружения и применения информационных систем в вооруженных конфликтах. С другой стороны, нет понимания общей концепции сетецентрической войны как важнейшего элемента современной реальности применительно к феноменам войны и мира. «Власти необходимо совершить колоссальное интеллектуальное усилие, поскольку сетевые войны, их практика, их стратегия, их тактика, их методология основана на серьезном философском понимании процессов, протекающих в современном мире»[108], — пишет Александр Дугин в работе «Русская война». По мнению философа, Россия не готова к ведению именно сетецентрической войны во всем ее многообразии форм и методов.

В этом отношении русский философ с присущим ему гражданским мужеством, как и за 100 лет до него другой русский философ Николай Бердяев, обозначил острую и актуальную проблему неготовности России к ведению войны. Николай Бердяев[109] утверждал подобное с точки зрения своего времени и той социально-политической и социокультурной парадигмы, которая сформировалась в Российской империи накануне Первой мировой войны. Александр Дугин утверждает о неготовности России к ведению сетецентрической войны накануне более глобальной перестановки сил во всем мире, которая сформирует будущее человечества на ближайшие, как минимум, полтора столетия. Более того, отметим еще одну важную особенность парадигмы сетецентризма: сколь бы ни были стремительными военно-политические и социокультурные изменения в эпоху NCW, их последствия ощущаются на протяжении более длительного исторического периода развития человечества.

Однако, несмотря на неготовность отдельных государственных институтов страны, Президент РФ Владимир Путин вступил в сетецентрическое противостояние с Западом, причем само это противостояние оказалось предопределено самой изменившейся конъюнктурой мировой политики. По мнению Дугина, президент нашей страны начал конструирование из остатков российской государственности нового полюса геополитики. Причем побудительными мотивами стали как внутренние, так и внешние угрозы для России: уже не по оси РФ — США, но с учетом новых геополитических факторов многомерной мировой политики. «Годы правления Путина были арьергардными боями против тех сетей, которые сложились в 80-х и особенно 90-х. Это была гигантская контрразведывательная операция, направленная на оборону»[110], — считает Александр Дугин.

Тем не менее, на наш взгляд, отсутствие концептуального понимания парадигмы сетецентрической войны применительно к политике России стало тем негативным фактором, который не позволил во всей полноте реализовать продвижение и отстаивание политических, экономических и социокультурных интересов нашей страны как в формате общеевропейской политики, так и в более глобальных, общемировых масштабах. Одной из таких геополитических неудач России можно считать, по нашему мнению, непонимание ситуации на территории Украины. Притом, что в своей работе «Столкновение цивилизаций» Сэмюэль Хантингтон еще в 1996 году упоминал, что в отношении этой страны социально-политическое противостояние возможно по линии культурного раздела Левобережья и Правобережья Днепра[111]. Однако в то время помыслить об открытом вооруженном противостоянии между двумя братскими народами, несмотря на разногласия, невозможно было и помыслить. Однако США с помощью финансово-экономических