Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

не является капиталистическая собственность на средства производства. Скорее, они возникают из ускоряющейся урбанизации и индустриализации, без которых Россия до сих пор обходилась ввиду собственной отсталости. Внутренняя конкуренция капитализма не всегда влечет за собой войны; и не все войны являются следствием этой конкуренции. Говорить о возможности нападения на СССР сегодня, после разгрома Германии и Японии, а также на примере недавних войн абсолютно бессмысленно. Если не допустить провокации со стороны нетерпимого и диверсионного “капиталистического” мира, то вполне возможно обеспечить мирное сосуществование как внутри страны, так и в отношениях с Россией. Наконец, ни у одного разумного человека нет повода сомневаться в искренности отношения умеренных социалистических лидеров к западным странам. Несправедливо было бы также отрицать успешность попыток улучшить условия трудового народа там, где для этого существуют реальные возможности, в качестве примера можно привести Скандинавские страны.

Ошибочность этих предпосылок, каждая из которых предшествовала недавней войне, была исчерпывающе продемонстрирована в результате самого конфликта. Англо-американские разногласия не стали основными разногласиями западного мира. Капиталистические страны, в отличие от стран “оси”, не проявили желания преодолеть свои разногласия и организовать крестовый поход против СССР. Вместо того чтобы превратить империалистическую войну в гражданскую войну и революцию, СССР взял на себя обязательства бороться бок о бок с капиталистическими державами за общие цели.

Но, как бы то ни было, все эти тезисы, являющиеся безосновательными и лишенными аргументации, вновь выдвигаются на повестку дня в настоящее время. Что это означает? Это означает, что советский политический курс базируется не на объективном анализе ситуации за пределами российских границ; что он основан на скудном представлении о политической обстановке за пределами России; что он вызван по большей части основными внутренними российскими потребностями, существовавшими до войны и существующими по сей день.

У истоков маниакальной точки зрения Кремля на международные отношения лежит традиционное и инстинктивное для России чувство незащищенности. Изначально это было чувство незащищенности аграрных народов, живущих на обширных открытых территориях по соседству со свирепыми кочевниками. По мере налаживания контактов с экономически более развитым Западом к этому чувству прибавился страх перед более компетентным, более могущественным, более организованным сообществом на этой территории. Но эта незащищенность внушала опасение скорее российским правителям, а не русскому народу, поскольку российские правители осознавали архаичность формы своего правления, слабость и искусственность своей психологической организации, неспособность выдержать сравнение или вхождение в контакт с политическими системами западных стран. По этой причине они все время опасались иностранного вторжения, избегали прямого контакта между западным миром и своим собственным, боялись того, что может случиться, если русский народ узнает правду о внешнем мире или же внешний мир узнает правду о жизни внутри России. И они искали пути к обеспечению своей безопасности лишь в упорной и смертельной борьбе за полное уничтожение конкурирующих держав, никогда не вступая с ними в соглашения и компромиссы».

Помимо этого, необходимо упомянуть два пункта из вывода:

«4. Мы должны сформулировать и представить на рассмотрение других государств более позитивную и конструктивную картину того, каким мы себе представляем мир в будущем. Недостаточно просто заставить народы следовать нашему примеру в развитии политической деятельности. Многие зарубежные страны, в особенности страны Европы, измучены и запуганы опытом прошлого и менее заинтересованы во всеобщей свободе, чем в собственной безопасности. Они ищут совета, а не наделения ответственностью. Мы должны быть в состоянии предложить им такую помощь в лучшей мере, чем русские. И если мы этого не сделаем, это сделают русские.

5. Наконец, мы должны иметь достаточно смелости и уверенности, чтобы остаться верными нашим собственным политическим методам и взглядам на человеческое общество. В конце концов, самая большая опасность, которая грозит нам в решении проблем советского коммунизма, – это уподобление тем, с кем мы имеем дело».

Тем не менее довольно забавно в отчете читать о том, что «советские агенты незаконно вывозят из американской зоны оккупации документы по немецким атомным разработкам», что «немецкие специалисты по реактивному движению нанимаются на работу в Советский Союз». Такое ощущение, что писавший был абсолютно не в курсе операции «Скрепка» (Paperclip), в ходе которой американцы вывозили немецких ученых, в основном нацистов, для работы над американскими проектами.

Значительно позже, в январе 1950 года, американский генерал Чарльз Лоукс, занимавшийся химическим и биологическим оружием, получил выговор от сотрудника Пентагона за то, что поддерживал дружеские отношения с нацистскими химиками. «Мне это не нравится. Я не хочу, чтоб из меня делали дурака из-за всего этого. Кажется, все вычеркнули их [нацистов] из своего списка. Дружить с ними, похоже, дурной тон»[74]. Необходимо отметить, что в данном случае, как и всегда при работе с группами людей, мы видим, что даже в одном здании (Пентагон, США) могут сосуществовать группы, как поддерживающие использование в своей работе нацистов, так и осуждающие их.

Будет интересным отметить, что на странице 66 доклада отмечается работа большой группы советских инженеров, которые собирают данные, фотографии и чертежи, связанные с электричеством, канализацией, газом и водой, электростанциями, транспортными узлами и другими стратегическими точками в Вашингтоне, Нью-Йорке, Чикаго и Филадельфии. После чего перечисляют их специальности: старший инженер газового отопления московского управления, начальник «Водоканала» Москвы – и прочие схожие специальности, которые и должны выяснять весь иностранный опыт указанных выше направлений работ, что, впрочем, не может помешать им собирать эту информацию в интересах разведки.

Тут же, на странице 67, скорее всего, впервые высказывается мысль, что «каждый американский коммунист – потенциально шпион советского правительства, которому требуется только прямое указание советского начальника, чтобы возможное стало реальностью».

В подведении итогов доклада отмечается, что Советский Союз распространит свое влияние на Балканах, в Восточной Европе, на Ближнем Востоке, в Маньчжурии и Корее, потому что никто не сможет оспаривать его влияние там. «Советские лидеры, воодушевленные этим легким успехом, будут готовы захватывать новые территории тем же путем. Советский Союз, как Сталин эвфемистическим образом сформулировал это, готовится к “неизбежному”».

На странице 73 говорится: «Язык военной силы – это единственный язык, который понимают адепты силовой политики. Соединенные Штаты должны использовать этот язык для того, чтобы советские лидеры осознавали, что наше правительство будет отстаивать интересы граждан и права малых народов. Компромиссы и уступки считаются Советами свидетельством слабости, и наши “отступления” вдохновляют их на новые и новые требования». Тут же пишут о и грядущем конфликте: «Соединенные Штаты должны быть готовы использовать ядерное и биологическое оружие. Насыщенная механизацией армия, которую можно перебросить по морю или по воздуху, способная захватывать и удерживать стратегические области, должна быть поддержана мощными силами армии и флота.