Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

войны. Недавно его назначили главным редактором новой газеты Tygodnik Mazowsze («Мазовецкий еженедельник») которую планировалось выпускать под эгидой «Солидарности». Однако он испытывал сильное беспокойство и тревогу из-за возложенной на него ответственности. «Справлюсь ли я с этой задачей? – спрашивал он коллег. – Получится ли у меня сделать хорошую газету?»

Последнюю неделю Зеленский провел на лечении в психиатрической клинике на улице Хожа. Когда в ту ночь к нему пробрались двое приятелей и рассказали, что члены отрядов гражданской милиции ворвались в штаб-квартиру движения «Солидарность» и начали арестовывать всех активистов и сочувствующих, он покончил с собой.

Многих арестованных доставили в Бялоленку (Bialoleka) – тюрьму строгого режима к северу от Варшавы, где для них заранее подготовили целый этаж.

Вечером в субботу Гжегож Богута ужинал дома со своей женой Магдой. Они договорились переночевать в квартире ее родителей, которые в это время сидели с детьми у них дома. Около полуночи, когда они уже лежали в постели, раздался стук в дверь. Магда была возмущена до глубины души: не успел Гжегож вернуться с Запада, а его друзья-активисты уже беспокоят их посреди ночи!

– Не волнуйся, – успокоил ее муж. – Давай просто не будем открывать.

Но минут через пятнадцать они услышали, как в замке провернулся ключ, после чего в квартиру вошли трое милиционеров. Вслед за ними на пороге появился отец Магды. Когда в квартиру Богутов явилась группа оперативников с ордером на арест, он запаниковал и сам привел их по этому адресу. Гжегож был в ярости: «Ну почему ты не мог им просто сказать, что не знаешь, где мы?!»

В Бялоленке к Богуте вскоре присоединился его друг Адам Михник – член редколлегии NOWa. Когда избитого окровавленного Михника со скрученными за спиной руками завели в центральное отделение варшавской милиции, в помещении воцарилась гробовая тишина. Его схватили возле дома вскоре после полуночи. Когда он попытался оказать сопротивление, его жестоко избили двое эсбековцев.

Вместе с ними в тюрьме оказался еще один соратник Хоецкого по NOWa – Конрад Белинский. Позже он вспоминал, как их заставили пройти строем между двумя рядами охранников со злобными овчарками, которые рычали и бросались на заключенных, когда те проходили мимо. Арестанты постарше были в ужасе. «Они думали, что их ведут на расстрел», – рассказывал Белинский.

Той же ночью в Гданьске были арестованы лидеры «Солидарности», которые остались там ночевать после заседания Национальной комиссии. Между половиной второго и двумя часами ночи подразделения ЗОМО окружили три гостиницы – «Монополь», «Гранд» и «Гевелиуш», – в которых профсоюз заранее забронировал места для проживания. После этого милиционеры начали обходить номера с заранее составленными списками, взятыми из гостиничных журналов регистрации посетителей.

Поскольку Валенса жил в Гданьске, вечером он вернулся домой к беременной жене Дануте и их шестерым детям. В половине второго ночи к нему явилась делегация местных партийных руководителей, которые сообщили, что в стране объявлено военное положение, и пригласили его в Варшаву на встречу с генералом Ярузельским. Валенса, уже знавший об обысках в отелях, ответил, что ему не о чем с ними разговаривать, пока его друзья находятся под арестом.

Чиновники удалились, а в три часа ночи вернулись с отрядом ЗОМО. Валенсу арестовали и специальным рейсом доставили в столицу, где для него уже была подготовлена государственная вилла. Следующие 11 месяцев ему предстояло провести под стражей.

В Гданьске также был задержан Яцек Куронь, 47-летний соучредитель Комитета защиты рабочих. Его нашли в номере гостиницы «Новотель», где он распивал виски Johnnie Walker с двумя сотрудницами американского информагентства. Куроня доставили в милицейском фургоне в изолированное здание на окраине города и проводили в большой ярко освещенный подвал.

На дальней стене были видны отверстия от пуль, пол был посыпан песком, а у двери стояли вооруженные автоматами люди в форме. Когда один из офицеров рявкнул: «К стенке!» – Яцек понял: сейчас его расстреляют. В последнее время он слышал так много разговоров о советской интервенции, что внутренне уже был готов к смерти. «Ну, вот и все, – пронеслось в его голове. – Так скоро? Какая жалость…» Куронь замер в ожидании, но залпа так и не последовало.

Несмотря на тщательно спланированную операцию, нескольким лидерам «Солидарности» удалось избежать ареста. Среди них был 27-летний Збигнев Буяк – харизматичный глава варшавского отделения профсоюза, который пользовался почти таким же авторитетом в организации, как и сам Валенса. В прошлом рабочий тракторного завода «Урсус», Буяк начал свою оппозиционную деятельность с того, что занимался распространением подпольных изданий среди своих коллег и собирал членские взносы. Со временем он наладил прочные связи с интеллектуальным крылом движения, внимая их советам и читая все предложенные ими книги. «Если раньше сопротивление означало взяться за оружие, – вспоминал он о тех временах, – то теперь люди инстинктивно брались за пишущие машинки».

Когда в тот вечер завершился съезд «Солидарности», Буяк вместе с другом отправился в ресторан, где они засиделись допоздна, попивая бренди. Около двух часов ночи, пошатываясь, они побрели на вокзал, чтобы успеть на ночной поезд до Варшавы. Стоя на перроне, Буяк заметил скопление милицейских машин у соседнего отеля. «Наверное, проводят облаву на спекулянтов», – подумал он. Но вскоре знакомый делегат съезда сообщил им страшную новость: обыски идут во всех отелях, где остановились профсоюзные активисты.

Продолжая сжимать в руках брошюры и наклейки «Солидарности», которые они прихватили на съезде, нетрезвые Збигнев с приятелем отправились выяснять, что происходит. Добравшись до отеля «Монополь», они обнаружили, что дверь заперта, и начали стучать в стекло. По ту сторону двери молоденькая сотрудница пресс-службы «Солидарности» отчаянно пыталась показать им жестами, чтобы они убегали, но мужчины были настолько пьяны, что не сразу поняли, в чем дело.

Наконец появился швейцар с ключами и открыл дверь. Тогда сотрудница – а это была не кто иная как Иоанна Ярачевская, внучка самого маршала Юзефа Пилсудского, – быстро им объяснила, что всех профсоюзных деятелей уже арестовали, а милиция до сих пор находится в здании. Буяк был вне себя от ярости.

– Они что там, совсем спятили? – воскликнул он. – Неужели они не понимают, что своими действиями сами толкают нас на крайние меры? Придется объявить всеобщую забастовку – другого выбора у нас нет!

– Всех забрали, – четко и спокойно повторила Ярачевская. – На каждом этаже куча милиционеров, они обходят номера и проверяют документы.

В этот момент в вестибюле раздались крики – их узнали. Тут до Буяка наконец дошла вся серьезность ситуации. Они с другом рванули к выходу, пулей вылетели из отеля и помчались прочь. По дороге они выбросили агитационные материалы «Солидарности» и разошлись в разные стороны.

* * *

В