Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

которые стремились доказать обратное и показать, как коммунизм подавляет духовную и социальную жизнь. Обе стороны тайно поддерживались спецслужбами, что превращало ярмарку в место паломничества шпионов, информаторов и агентов всех мастей, стремящихся лично понаблюдать за этим литературным противостоянием.

Хоецкому и польской делегации отвели небольшой стенд в пятом, международном, зале, который они разделили с ведущими польскими эмигрантскими издательствами, включая Книжный фонд «Полония», Литературный институт и «Анекс» (Aneks). Над стендом висела вывеска: «Солидарность. От тюремных камер к независимому издательству: история нецензурируемых книг в Польше».

В переломный год «Карнавала» их стенд стал главной темой ярмарки. Несмотря на то что на Западе вышли новинки от таких тяжеловесов, как Дорис Лессинг, Артур К. Кларк и Фредерик Форсайт, именно политическая борьба в Польше, по словам корреспондента New York Times, была выбрана в качестве главной темы, а «Черная книга польской цензуры» стала одним из главных хитов года. Газета сообщала, что это «справочное пособие, используемое польскими цензорами… полное тайных знаний культурных владык Восточной Европы» уже приобрело издательство Random House.

Наблюдая со стороны за стендом «Без цензуры» (Uncensored), воодушевленный Мариан Калета отмечал, что Польша и «Солидарность» стали «темой номер один в мире». Их книги почитались как «святые реликвии», а их присутствие на ярмарке было расценено как «величайший успех свободного польского слова с 1945 года». Вокруг их небольшого стенда собралась такая толпа, что организаторы предупредили польскую делегацию о том, что она представляет угрозу для общественной безопасности.

Никто из толпившихся на Франкфуртской ярмарке гостей даже не догадывался, что большинство представленных на этом стенде издательств получало полную или частичную поддержку от ЦРУ. На задней стене стенда красовался список из издательств: Книжный фонд «Полония», «Литературный институт», «Польский культурный фонд», «Анекс», «Либелла» и Odnowa. Книжный фонд «Полония» служил прикрытием для ЦРУ, «Литературным институтом» руководил агент ЦРУ под оперативным псевдонимом QRBERETTA, а «Польский культурный фонд», «Либелла», «Анекс» и Odnowa входили в сеть «Международного литературного центра» (ILC). На самом деле участие независимых издателей в ярмарке во Франкфурте было полностью организовано и оплачено книжным фондом «Полония» – иначе говоря, ЦРУ.

* * *

После 1981 года польские встречи во Франкфурте стали регулярными, и их традиционно возглавлял Ежи Гедройц. Он предпочитал останавливаться в трехзвездочном отеле в Кронберге, недалеко от города, тогда как остальные члены делегации ютились в общих комнатах в дешевом хостеле через дорогу. Часто молодые делегаты засиживались в барах и казино до четырех утра, но Гедройц неизменно собирал их на завтрак ровно в восемь. Именно за Гедройцем особенно усердно следили агенты Службы безопасности, фиксируя каждый его шаг.

Хоецкий встречался с Гедройцем и раньше – на церемонии вручения Нобелевской премии Чеславу Милошу в Стокгольме в декабре предыдущего года. В определенном смысле они сотрудничали уже много лет, поскольку NOWa с разрешения Литературного института перепечатывала многие его книги. Но именно эта встреча во Франкфурте положила начало их прочному союзу, в котором Гедройц выступал в роли наставника и вдохновителя Хоецкого, а Мирек обеспечивал старшему товарищу возможность общаться с новым поколением диссидентов в стране, в которой тот не был уже несколько десятков лет.

Хоецкий, как и все остальные, догадывался о том, что у Гедройца есть покровители в США, но никогда не видел в этом проблемы. По его мнению, Польша была полем битвы сверхдержав с противоборствующими общественными системами, и он точно знал, по какую сторону баррикад он находится, а именно на стороне демократии, свободы и Рональда Рейгана, которого он иногда называл «шефом». «Если бы я узнал, что в моем окружении появился кто-то из ЦРУ, – рассказывал он позже, – я бы точно его не прогнал».

Задолго до Франкфурта Гедройц уже вынашивал планы относительно молодого издателя, воспевая его достоинства своему влиятельному другу Яну Новаку в Вашингтоне. Он был, по словам Гедройца, «одним из немногих людей, к которым я испытываю доверие», «отличным организатором» и куда более эффективным деятелем оппозиции, чем Валенса. Его особенно воодушевляла идея Хоецкого и Богуты использовать новые свободы и возможности в Польше, чтобы коренным образом изменить методы их работы. Разве теперь, когда запрещенные книги можно издавать прямо в стране, стоит тратиться на дорогостоящую печать на Западе и последующую контрабанду? Гораздо разумнее было печатать и продавать книги прямо в Польше, где жила целевая аудитория, а средняя месячная зарплата составляла всего 20–30 долларов, что делало расходы, по выражению Гедройца, «ниже, чем в Гонконге».

Если же на Западе возникала потребность в каком-либо конкретном издании, можно было отправить несколько сотен экземпляров через Швецию, фактически развернув прежнюю схему распространения. Прибыль, полученную от продаж в Польше, предлагалось направлять в находившийся под контролем Гедройца фонд «Культуры» с целью поддержки независимой прессы на Востоке.

Перспектива получить прямой доступ к своей читательской аудитории после стольких десятилетий контрабанды невероятно воодушевила Гедройца. На той же неделе во Франкфурте «Литературный институт» подписал с NOWa договор, по которому каждая из сторон соглашалась представлять интересы другой по свою сторону «железного занавеса». Такой подход открывал новые возможности не только для «Литературного института», но и для всей книжной программы.

Это был «фундаментальный прорыв в отношениях между эмигрантской и национальной оппозицией, – с восторгом сообщал Гедройц Новаку, – [который] увеличивает наше влияние в стране». Действовать нужно было без промедлений, поскольку никто не знал, как долго Советы позволят продолжаться «Карнавалу “Солидарности”». Гедройц писал: «В нынешней ситуации независимые и неконтролируемые издательства и организации – это единственная гарантия против все более мрачного будущего». Он предложил Новаку организовать Хоецкому приглашение от Конгресса. Формально целью его визита в США планировалось указать «решение вопросов издательской деятельности и поставки книг». Это гарантировало беспрепятственное получение визы.

Хоецкий согласился. По окончании Франкфуртской ярмарки ему предстояло отправиться в США, где он должен был собирать средства и закупать бумагу для типографии «Солидарности». Кроме того, он должен был поехать в Вашингтон, чтобы встретиться с Новаком и лично объяснить ему, как может работать в Польше новая система издательского дела. Гедройц должен был оплатить его перелет, а Новак и Бжезинский – оформить въездную визу. Тем временем Гедройц должен был организовать первую личную встречу молодого издателя с важным американским гостем, который вскоре должен был прибыть во Францию, – Джорджем Минденом.

* * *

Минден прилетел в Париж в октябре 1981 года в рамках своего обычного полугодового европейского турне, в ходе которого он традиционно встречался с участниками книжной программы и принимал у них отчеты о проделанной работе. Вдали от Манхэттена он отбрасывал свою привычную бережливость и устраивал своим распространителям и издателям роскошные ужины в знаменитых парижских ресторанах. Больше всего