Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Примерно такая ситуация сложилась в Польше в 1980 году, когда, казалось, коммунистическая власть пошатнулась, и люди сплотились вокруг нового политического движения, которое вошло в историю под названием «Солидарность» (польск. Solidarnosc).

Конец лета Хоецкий решил провести на пляже. Спасаясь от удушливой варшавской жары, он отправился вместе с семьей в небольшой прибрежный городок Дембки на самом севере Польши, где длинная полоса белого песка отделяет померанские сосновые леса от ленивого прибоя Балтийского моря.

Как всегда, уезжая, он оставил друзьям свой адрес на случай чрезвычайной ситуации, и в пятницу 15 августа к нему явились двое коллег из NOWa – Конрад Белинский и Ева Милевич. Они разыскивали семейную пару немцев, которые тайно провезли в Польшу дупликатор в своем фургоне «фольксваген». Мирек ничем не мог помочь в их поисках, но его заинтриговали новости, которые привезли гости. По пути на север они проезжали мимо Гданьской судоверфи имени Ленина, где, похоже, затевалось что-то серьезное.

Ленинская верфь занимала особое место в истории польского рабочего движения. На этой огромной территории площадью 350 гектаров трудилось 17 тысяч человек, строивших корабли для военно-морских флотов стран Варшавского договора. Судоверфь считалась образцово-показательным социалистическим предприятием, которым партийные лидеры любили хвастаться перед визитерами – главами государств, но одновременно оно было очагом рабочих беспорядков, особенно после трагических событий 1970 года.

В декабре того года режим, пытаясь залатать дыры в тонущей польской экономике, объявил о внезапном повышении контролируемых государством цен на муку, сахар и мясо. Рабочие Ленинской верфи прекратили работу и направились маршем к региональному штабу партии. Протесты быстро переросли в массовые беспорядки, которые охватили все побережье, и вскоре режим столкнулся со всеобщим мятежом рабочего класса. Правительство, всегда опасавшееся «контрреволюции», отправило на подавление беспорядков милицию, и, когда насилие утихло, оказалось, что около тысячи человек получили ранения, а 44 были убиты. Многих расстреляли прямо перед воротами верфи. Поляки убивали поляков – шокирующий факт для страны, все еще травмированной войной. Как бы ни старались Служба безопасности и цензура замолчать эти события, Ленинская верфь ничего не забыла.

Десять лет спустя, 30 июня 1980 года, партия вновь объявила о резком повышении цен на мясо. К тому времени дефицит продовольствия в Польше достиг критического уровня, о чем писал в своем подробном «Варшавском дневнике» Казимеж Брандыс – один из авторов NOWa. Очереди за мясом начинали выстраиваться у столичных мясных магазинов уже в два часа ночи – люди приносили с собой складные стулья и подушки, всевозможные напитки и закуски, чтобы подкрепиться во время долгого ожидания. Однажды в среду в июне Брандыс проходил мимо такой очереди, когда внезапно поднялся переполох:

В длинной очереди перед мясным магазином возникла суматоха. Люди закричали, сбились в кучу и ринулись к двери. Я увидел красные лица, разинутые рты, выпученные глаза. Подумал, что что-то рухнуло или взорвалось. Но нет. Оказалось, что очередь заметила подъезжающий фургон. Привезли мясо.

На фоне такого напряжения с продовольствием повышение цен вызвало волну несанкционированных забастовок по всей стране, которые продолжались весь июль. Если бы к протестам присоединилась Ленинская верфь, протесты могли бы получить новый импульс.

Хоецкий оставил детей у знакомых писателей, отдыхавших неподалеку, а затем вместе с Милевич и Белинским отправился в Гданьск, до которого отсюда было 80 километров. Когда они добрались до сине-серых главных ворот верфи, был уже вечер. Действительно, забастовка уже началась, но ее основной причиной были не цены на продукты – по крайней мере, не напрямую.

Организатором акции был Богдан Борусевич – друг Хоецкого по КОРу, возглавлявший небольшую оппозиционную группу под названием «Свободный профсоюз Побережья». Ядром забастовки была подпольная газета «Береговой рабочий» (Robotnik Wybrzeża), которую он редактировал.

Борусевич уже пытался организовать стачку, когда в первый раз было объявлено о повышении цен, но тогда ему это не удалось. Теперь же у него появился новый предлог: увольнение популярной среди рабочих крановщицы Анны Валентинович. Служба безопасности обвинила Валентинович, участвовавшую в редактировании «Берегового рабочего», в незаконной попытке устроить памятные мероприятия, посвященные десятой годовщине событий 1970 года. В наказание ее уволили за несколько месяцев до выхода на пенсию. Воспользовавшись новым поводом, Борусевич напечатал тысячи листовок и плакатов с требованием восстановить Валентинович на работе и повысить зарплату всем рабочим:

«Работникам Гданьской судоверфи… Мы обращаемся к ВАМ, коллеги Анны Валентинович. Она работает на верфи с 1950 года. Шестнадцать лет – сварщицей, затем – крановщицей в секции W–2, награждена бронзовым, серебряным, а в 1979 году – золотым крестом за заслуги. Она всегда была образцовой работницей, а главное – человеком, который остро реагировал на любую несправедливость… Мы призываем вас: защитите крановщицу Валентинович».

Под листовкой стояла подпись: «Редакция газеты ”Береговой рабочий”».

За час до рассвета в четверг 14 августа, когда в тумане над Гданьским заливом корабельные гудки затянули свою тоскливую песню, похожую на плач китов, трое молодых распространителей «Берегового рабочего» проскользнули на верфь мимо дремлющих охранников и принялись расклеивать плакаты и раздавать листовки. Вскоре то тут, то там начали собираться небольшие группы рабочих, оживленно обсуждавших подробности дела Валентинович.

К шести утра по верфи уже маршировала группа активистов. Они шли между корпусами огромных наполовину построенных судов и возвышавшимися над ними кранами, обращаясь к своим товарищам с призывом присоединиться к ним. «Пошли с нами!» – кричали забастовщики, и их возгласы были услышаны. Вскоре был сформирован забастовочный комитет, который немедленно организовал массовый митинг.

Директор верфи Клеменс Гнех, человек энергичный, но не слишком популярный среди рабочих, попытался выступить, чтобы успокоить собравшуюся толпу. Когда он взобрался на бульдозер, чтобы обратиться к рабочим, позади него на ту же платформу залез безработный электрик, который проник на территорию верфи, перебравшись через почти четырехметровый забор. Он похлопал директора по плечу и спросил:

– Узнаёте меня?

Это был Лех Валенса – невысокий 37-летний мужчина с пышными усами, который давно сотрудничал с «Береговым рабочим». Ветеран событий 1970-го, за прошедшие годы он был уволен с нескольких мест работы в районе Гданьска за свою активистскую деятельность. Хоецкий несколько раз пересекался с ним на собраниях KОР в Варшаве, но он и подумать не мог, что со временем этот человек станет лицом польской революции. «Он просто сидел в углу и попивал чай», – вспоминал издатель.

На самом деле у Борусевича был крайне ограниченный выбор кандидатур на роль лидера движения: в его «Свободном профсоюзе» был крошечный круг активистов, а лидер обязательно должен быть из рабочего класса, а не интеллектуал вроде него самого. Но он умудрился разглядеть в коренастом электрике с сиплым голосом то, чего не заметил Хоецкий, –