Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников

– это не война ненависти, а война созидания и сохранения жизни в самом широком её понимании, что и является его главным психологическим ресурсом и щитом.

Анатомия одного предательства

Зов бездны. Паутина Магистра. Роковой маршрут. Кровавые лужи на украинской ниве. Позолоченная клетка. Улицы вечного страха. Цена выбора. Финал.

Недавно в компании замполитов мы обсуждали поступок вертолетчика Кузьминова, который оказался предателем и по указанию украинских спецслужб угнал вертолет Ми–8 на Украину. После чего застрелил двух членов экипажа, которые отказались перейти на сторону врага.

Очень не хотелось об этом писать рассказ, но потом я решил, что наши люди должны знать, что такое предательство и к чему оно приводит.

Рассказ о предательстве и цене за него

Тишина кабины вертолета Ми–8 нарушалась лишь монотонным гудением двигателей и прерывистым дыханием через кислородную маску. Штурвал в руках Максима Кузьминова казался живым существом, готовым вырваться в любой момент. Где-то внизу проплывали огни приграничных деревень, разделявших две реальности – ту, что он покидал, и ту, что обещала стать ему спасением. Но разве может предательство стать спасением?

Сквозь шум в голове он слышал голос отца: «Сынок, настоящий летчик всегда должен знать, зачем он летит. Иначе он просто металл в воздухе». Я летел, чтобы перестать быть металлом. Я летел, чтобы стать человеком. Ошибка ли это была? Спросите у тех, чьи жизни оборвались из-за моего выбора.

Но они уже не ответят…

Предательство на фронте – это умышленное нарушение высшего долга, доверия и присяги перед своими товарищами, армией или страной в пользу противника, личной выгоды или из страха, что приводит или может привести к тяжелым последствиям: гибели людей, поражению в бою, утечке жизненно важной информации.

Октябрь 2022 года. Казарма, аэродром под Ростовом-на-Дону. Холодный осенний ветер бил в стекло офицерской столовой. Максим Кузьминов, отодвинув тарелку с остывшими макаронами, уставился в экран телефона. Новостная лента пестрела заголовками о «спецоперации», но его взгляд зацепился за архивное фото – он, лет десяти, с отцом на фоне того самого Ми–2, с которого началась его любовь к небу. Отец, герой-афганец, с гордостью смотрел на него.

«Летчик служит небу, сынок, а не политикам. Помни это», – словно прозвучал в памяти его голос.

«Опять в телефоне утонул, Макс? – раздался рядом голос штурмана, Хушбахта Турсунова. Он присел напротив, его смуглое лицо расплылось в улыбке. – Девчонки пишут или врагам сдаёшься?» Максим вздрогнул, судорожно выключив телефон. «Шутки у тебя, Хушбахт, как всегда, дурацкие. Матери пишу. У неё в Корее дела… не очень». Это была первая ложь в тот день. Мать уже несколько месяцев как находилась под крылом украинской разведки, хотя всем он говорил, что она уехала на заработки в Южную Корею. Его собственный, тщательно скрываемый «проект» только набирал обороты.

Позже, в тот же вечер, запершись в подсобке ангара, он через защищенное приложение вышел на связь. На экране – бесстрастное лицо человека с позывным «Магистр». «Ваши сомнения мне понятны, Максим. Но война – это не про небо. Это про грязь, кровь и деньги. Ты думаешь, твои генералы спят спокойно? Они давно продали бы свои ордена за место в нашем банке», – голос «Магистра» был спокоен и убедителен.

«Мне не нужны их ордена. Мне нужны гарантии. Для меня. И для матери», – отпечатал Максим, пальцы дрожали. «Твоя мать уже в безопасности. Полмиллиона долларов ждут тебя. Новый паспорт, новая жизнь в Испании. Ты получишь то, о чем твои сослуживцы могут только мечтать, умирая в подбитых вертолётах за идеи вождей в кремлёвских кабинетах. Ты спасаешь себя. Это разумный выбор».

Разговор был окончен. Максим вышел из ангара. На лётном поле стоял его Ми–8, могучий и верный. Он провел ладонью по холодному металлу обшивки.

«Красавец, правда? – обернулся он на подошедшего бортмеханика, Никиту Кирьянова. – Лучший из тех, что я пилотировал».

Никита, парень с Урала с честными голубыми глазами, хлопнул по борту. «Только бы не подвел в воздухе, капитан. В прошлый раз вибрация была на взлете, помнишь? Говорил технарям, чтобы втулку проверили». «Обслужим после следующего рейса», – автоматически ответил Максим, зная, что после того рейса они уже не увидят свой вертолет. В горле встал ком. Никита только что вернулся из отпуска, привез фотографии новорожденной племянницы, угощал всех домашним вареньем.

Предатель. Слово, обжигающее изнутри, впервые отчетливо прозвучало в его сознании. Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет шлемофон.

Киев. Штаб-квартира ГУР. Январь 2023 года. Кабинет начальника ГУР был аскетичен: карты на стенах, несколько мониторов, ни одного лишнего предмета. Его заместитель, докладывал, отчеканивая фразы: «Курсовая устойчивость «Сокола» под вопросом. Сомневается. Просит дополнительных гарантий. Мать, Инна Кузьминова, вывезена в третью страну. Женщина… амбициозна. Говорит о компенсации за моральный ущерб».

Начальник ГУР, не поднимая глаз с бумаг, мрачно усмехнулся: «Все они там амбициозны, пока пуля не свистнет у виска. «Сокол» ценен не только железом. У него в голове схемы базирования, частоты, логистика. Он должен перелететь. Штурман и бортмеханик – расходный материал. Если «Сокол» не сможет их нейтрализовать словами, нейтрализуйте силой. Операция «Синица» должна быть завершена. Это вопрос престижа».

Тем временем Максим погружался в пучину двойной жизни. Его переписка с «Магистром» стала детальным планированием предательства. «9 августа. Рейс между базами в Курской и Воронежской областях. Бортовой номер 62. На борту буду я, штурман Турсунов, бортмеханик Кирьянов», – это сообщение далось ему невероятно тяжело.

Ответ пришел мгновенно: «Маршрут утвержден. После пункта Шебекино – снижение до пяти метров, режим радиомолчания. Курс на село Великий Бурлук. Вас встретят. Помни: полмиллиона и новая жизнь. Не подведи нас».

В ночь перед вылетом Максим не спал. Он вышел на улицу, под холодное звездное небо. Таким же оно было в детстве, когда отец показывал ему Большую Медведицу.

«Летчик должен всегда видеть звезды, Макс. Они помогут найти путь домой», – говорил он. «Какой дом, отец? – прошептал Максим в пустоту. – Тот, что я предаю, или тот, что мне продают?» Звезды молчали.

9 августа 2023 года. 16: 30. Небо над Курской областью. Ми–8 уверенно набирал высоту. Внизу проплывали поля и перелески. В кабине царила спокойная рабочая атмосфера.

«Погода благоприятная, капитан, – прокомментировал Турсунов, сверяясь с картами. – Курс на юго-восток. Примерное время в пути – один час сорок минут».

«Принял, – бодро ответил Максим, сжимая штурвал влажными ладонями. – Никита, как давление в системе?». «В норме, – отозвался бортмеханик. – Вибрации нет. Славно починили». Он включил в наушниках музыку, слегка покачивая головой в такт. Максим сглотнул. Эти двое – его экипаж, его товарищи. Хушбахт, который учил его читать звезды для навигации, когда отказала техника. Никита, который не раз своими руками буквально собирал их вертолет после жестких посадок. Он посмотрел на них. Они доверяли ему. А он вел их на убой.

В районе Шебекино