Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Куртакову ситуация сразу показалась подозрительной, поскольку на лице бойца угадывалось явное замешательство и испуг. Парень был сравнительно молод и робок, Куртаков безошибочно определил, что перед ним новобранец, который пребывал на передовой сравнительно недавно. Бывалый солдат вёл бы себя иначе.

– Твой позывной, боец, – строгим голосом поинтересовался Куртаков, изображая из себя старшего офицера.

– Командир запретил называть позывной посторонним хлопцям, – дрогнувшим голосом произнёс боец. – Вы же не представилися мени.

Не чистый говорок парня на русском языке выдал его с головой. Перед Куртаковым стоял солдат ВСУ, высунувшийся из блиндажа, по всей вероятности, по нужде.

– Я Нигилист, он Квартет, – тут же отозвался Куртаков. – Слыхал о таких?

– Нет, – ответил боец.

– Странно, – проговорил Куртаков, обернувшись к Квартету, подавая ему жестом условный знак тревоги. – Нас тут вся округа знает. Верно я говорю, Квартет?

– Он, наверно, из Черниговского пополнения, которое прибыло на днях, – бодро подхватил Квартет игру командира и подмигнул, давая понять, что тоже догадался, в какой ловушке они оказались. – Потому ничего и не знает о группе быстрого реагирования.

– Веди нас к твоему командиру, – решительно распорядился Куртаков. – Он там?

Парень замялся, и не знал, как себя вести в подобной ситуации.

– Оставайтесь здесь, я позову старшого, – наконец выдавил он из себя и сиганул по ступенькам вниз.

– Стой, сучонок! – крикнул ему вслед Куртаков, моментально сообразив о задумке украинского хлопца, и кинулся за ним.

Боец оказался шустрым малым и, рванув на себя дверь блиндажа, провопил:

– Хлопцы! Русня прийшла! Спасайтесь!

Куртаков развернулся на месте и устремился назад, выхватывая на бегу гранату. Сняв чеку, бросил под дверь, и распластался на земле. Прозвучал взрыв. Куртаков, не зная сколько солдат ВСУ находится в блиндаже, бросил для верности ещё одну гранату, чтобы она попала в помещение. Наступило затишье.

Выждав минут пять, стал осторожно спускаться вниз, готовый в любую секунду пальнуть из автомата в уцелевших укропов, если таковые вдруг окажутся и посмеют оказать ему сопротивление.

Двери в блиндаж были вынесены взрывной волной, из образовавшегося проёма струился дым.

Куртаков, держа под прицелом проём блиндажа, готовый в любую секунду встретить врага очередью из автомата, осторожно спустился вниз и, прижавшись к простенку, прислушался. Никаких звуков изнутри не доносилось. Он сделал шаг к проёму и заглянул в помещение. Поверженных врагов оказалось пятеро: четверо небритых солдат лет сорока, и знакомый уже хлопец. Все были мертвы.

Михаил осмотрел блиндаж, ничего ценного в нём не оказалось.

Он поднялся наверх.

– Минус пять, – довольным голосом сообщил он.

– Что это было, Нигилист? – спросил Квартет, когда Куртаков поднялся наверх.

– Думаю, это была промежуточная точка ДРГ, – ответил Михаил.

– А эти? – Квартет повёл взглядом на вход в блиндаж.

– У них уже не спросить, к сожалению, – ответил Куртаков. – Вполне возможно, что нам попались дезертиры.

– Чего ж они дурни в плен не сдались? – задался вопросом Бурундук. – Остались бы живыми.

– И на этот вопрос мы тоже уже не получим ответа, – усмехнулся Куртаков. – Вернёмся с задания – доложу командиру. А теперь вперёд, на амбразуру.

Они продолжили свой путь и к вечеру были на указанной командиром точке.

Задачу, поставленную перед ними командиром, они выполнили, однако, всё могло обернуться иначе, попадись на их пути не перепуганный украинский хлопец, а один из боевиков диверсионной группы.

…Наблюдение длилось весь последующий день. Куртаков доложил в командный пункт о результатах наблюдений, сообщил координаты целей для артры. После доклада получил приказ сидеть и не высовываться, пока не отработает по указанным объектам «Змей Горыныч».

«Ураганы» не заставили долго ждать, отправив на головы укропов смертоносный груз.

– Пора, мужики, – сказал Куртаков. – Вперёд на амбразуру!

Они скрытно подошли к позициям укров, которые им нужно было захватить и затаились в кустарнике, который ближе других подступал к блиндажу, выжидая удачный момент для штурма. И надо же было такому случиться, что радиостанция пункта управление БПЛА неожиданно вышла на связь в самый неподходящий момент.

– Какого хрена! – тихо выругался Куртаков, проклиная безалаберного оператора связи. Расстояние до позиций было незначительным, звуки ожившей радиостанции были услышаны противником.

По засветившейся группе немедленно был открыт плотный огонь.

– Всем отходить! – приказал Куртаков, открывая по националистам ответный огонь. Он взял на себя прикрытие отхода группы.

Его парни отошли без потерь, а самому Куртакову путь был отрезан. Укры, преследуя группу, обошли его с фланга, посчитав, что российскому штурмовику в последний момент всё же удалось выскользнуть у них из-под носа.

Он оказался в окружении противника, распластавшись на земле под разлапистым кустарником. Вырваться из ловушки было невозможно. Куртаков решил замереть и не выдавать своего присутствия. Он извлёк из рюкзака теплоизоляционный тент «Антидрон», который предназначался для снайпера, и укрылся под ним.

«Главное, не двигаться», – вспомнил он наставление инструктора.

«И ждать лучших времён», – добавил он от себя.

Едва он укрылся, как послышались голоса украинских солдат. Они приближались, а потом остановились в нескольких шагах от него. Куртаков слышал их голоса разборчиво. Солдаты переговаривались на русском языке, их было несколько человек.

– Не мог он ускользнуть, зуб даю, – проговорил один из них. – Забился где-то в нору, как мышь полевая, и трясётся от страху.

– Нет, Микола, он не трус, он – бывалый боец, я видел, как он прикрывал отход своих, – не соглашался второй. – Грамотно и расчётливо. Он точно успел улизнуть от нас.

– Не мог он проскочить через открытку незамеченным, – не согласился с мнением второго третий боевик с утробным голосом. – Зашёл в посадку, а выходить из неё не выходил. Здесь он где-то. Наш дрон засёк бы его и сбросил «игрушку».

– Если он здесь, за ним обязательно вернутся, – сказал четвёртый несвойственно высоким голосом. – Они своих не бросают.

Солдаты стояли совсем рядом с ним, он чувствовал запах табачного дыма.

Минут через пятнадцать, солдаты, поболтав и перекурив, удалились.

А через полчаса, нарушив абсолютную тишину, прилетел украинский дрон. Куртаков научился отличать своих «птиц» от вражеских безошибочно.

«Мавик 3Т», – отметил он мысленно, услышав звук популярного у ВСУ разведывательного дрона, напоминающий работу стоматологической бормашины.

Дрон очень долго кружил над участком территории, где схоронился Куртаков.

«Засёк или нет?» – с тревогой подумал он,