Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Как только в проёме показалась голова первого боевика, Куртаков дал по нему короткую очередь, целясь в шею между каской и краем бронежилета. Боевик ослабил хватку за поручень и сполз вниз. Подскочив к люку, Михаил уничтожил второго укра, который в замешательстве не успел отреагировать на опасность и торчал у лестницы, уставившись на мёртвого сослуживца.

«Минус шесть!» – хладнокровно отметил он про себя.

Обойдя подвал и убедившись, что в нём никого больше нет, Куртаков поднялся наверх.

– «Накопитель» под моим контролем, – доложил он в центр управления о захвате дома. – Держу оборону, мужикам можно стекаться для штурма.

– Жди подкрепление, – поступила команда. – Буревестник уже на подходе. Держись, Нигилист, не высовывайся без надобности. Ты ещё нужен ВДВ.

Глава 12

Ночь перед атакой

Прошло уже больше года пребывания Михаила Куртакова на СВО.

Зимой он месил сапогами раскисший чернозём и мёрз в окопах, а летним зноем обливался потом под бронежилетом, отдавая свой воинский долг Родине. Истекший контракт он, не задумываясь, пролонгировал ещё на год.

На вопрос командира, почему он не воспользовался правом на отпуск, Михаил ответил просто:

– Я использовал его, трижды побывав в госпитале. Отдохнул на полную катушку. Мои погибшие боевые друзья не имели даже такой возможности.

Российские войска медленно, но уверенно двигались вперед, освобождая населённые пункты Донецкой Народной Республики. Штурмовые подразделения являлись основной движущей силой, которая пробивала брешь в оборонительных укреплениях ВСУ. Они занимали опорные пункты, удерживали их до прихода пехоты и двигались дальше.

Боевые задания ставились перед штурмовиками одно за другим, счёт которым они потеряли. Штурмы были разными – стремительными и скоротечными, тяжёлыми и затяжными, однако, ещё не было ни одной задачи, которая осталась бы не выполненной.

Передышки были редкими, но, когда таковые появлялись, Михаил в обязательном порядке звонил деду Митрофану, делился новостями.

Для матери он по-прежнему был в зарубежной командировке на строительстве АЭС в Индии, а отцу сообщил о своём пребывании на СВО через деда Митрофана.

Для крупного разговора с отцом у него не было возможности, да и, откровенно говоря, Михаил ещё не созрел для него, хотя обида, сидевшая в нём долгое время после памятной перепалки, давно уже выветрилась из головы.

Насмотревшись на деяния украинских националистов, он окончательно понял, как был прав дед, называя СВО хирургическим вмешательством по удалению раковой опухоли на Украине.

«Штурмовик остаётся невредимым в течение четырёх-пяти боевых заданий» – гласит выработанное на «передке» изречение. Это высказывание было правдивым, и Нигилист не стал исключением из него.

Первое ранение он получил на первом задании, второе – на седьмом, третье – через полгода. Оно было средней тяжести, осколки от разорвавшегося снаряда, сброшенного с дрона, серьёзно посекли ему руку и ногу. Основной удар пришёлся на его боевого товарища, который скончался в эвакуационном пункте.

Населённый пункт Ново-Орловка находился на расстоянии пяти километров от позиций штурмового подразделения, в котором служил Михаил Куртаков. Это была важная узловая точка в логистике ВСУ.

Подступы к жилому массиву были укреплены основательно. Линия обороны была мощной и насыщенной. По сведениям разведки, здесь имелись даже подземные бетонные сооружения, между которыми была проложена разветвлённая сеть подземных ходов сообщений и множество траншей выше человеческого роста. Над некоторыми из них были даже натянуты антидроновые сетки.

С северной стороны перед въездом в населённый пункт ВСУ успели подтащить миномёты калибром 82мм, которые держали на прицеле всё пустое пространство между высотой и кромкой лесополосы на северо-востоке. Миномёты были грамотно расставлены, хорошо замаскированы и надёжно защищены. Быстро отстрелявшись и спрятавшись в укрытиях, украинские боевики были практически недосягаемы для уничтожения.

Российским операторам дронов удалось подавить несколько установок, но это была лишь небольшая часть от общего количества. Украинские миномётчики сыпали на российских бойцов несметное количество мин, не давая им возможности высовываться из укрытий. Мин, поставляемых Западом было предостаточно.

Когда российские войска приблизились к Ново-Орловке, прилегающая к ней местность была ровной и покрыта пышной растительностью. После нескольких дней ожесточённых боёв всё поле было изрыто воронками от разрывов снарядов.

Вечером прошёл небольшой снег, который припорошил следы ушедшего боя, словно в срочном порядке позаботился спрятать от сторонних глаз ужасающую картину кровавой бойни. Через час эта страшная картина с многочисленными телами погибших была накрыта скорбным снежным саваном.

Штурмовики занимали передовые позиции ВСУ, которые удалось отбить несколько суток назад.

Выдворив нацистов из опорного пункта, они без промедления прогулялись по ходам сообщений и заглянули в блиндажи, которые вэсэушники покинули в спешном порядке.

Внутри одного из них имелись настоящие кровати и мебель, на столах оставалась награбленная у местных жителей посуда из фарфора. Потолок был сооружён из толстых брёвен в три наката и обшит изнутри досками. Посредине помещения была установлена новенькая печь-буржуйка, которая, по её виду, уже успела поработать на украинских обитателей.

Боевики обосновались в Ново-Орловке основательно. Они, по всей вероятности, не допускали мысли, что российские войска смогут так быстро продвинуться к этому населённому пункту.

Командование ВСУ не могло и предположить, что русские окажутся способными совершить столь стремительный прорыв вглубь их мощнейшей обороны.

Основное наступление российской группировки на этом участке фронта намечалось через пару дней, когда подойдёт дополнительная группировка мотострелков.

К этому времени штурмовикам предстояло пробить брешь в обороне населённого пункта и удерживать его до подхода основных сил.

Накануне его вызвал к себе командир взвода.

– Не надоело бездельничать, Нигилист? – спросил он, едва Куртаков переступил порог его блиндажа.

– Три дня всего-то прошло после возвращения группы с последнего задания, товарищ старший лейтенант, – недовольно проговорил Куртаков, не ожидая от командира услышать какую-нибудь хорошую новость. – Группа ещё не успела толком отдохнуть.

Командир взвода, сорокатрёхлетний мужчина крепкого телосложения был тоже из числа добровольцев, получивший офицерское звание на военной кафедре института. Однако, у него был боевой опыт десантника срочной службы во второй Чеченской войне.

На СВО он начал свой боевой путь в качестве рядового бойца на Сватовском направлении, взяв позывной Имярек. На этом участке фронта положение было сверхтяжёлым, потери личного состава были очень высокими. Имярек получил тяжёлое ранение, но, излечившись в госпитале, вновь вернулся на передовую, а уже через месяц был переведён на должность командира взвода одного из штурмовых отрядов.

На тот момент в подразделениях добровольцев был большой дефицит офицерского состава.

– После войны отдохнём, Нигилист, – сказал командир взвода. – А завтра для вас будет работа.

И он изложил