Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

– Вот вам, суки, держите! – кричал он с яростью, бросая за брусвер очередные гранаты. – Уроды, фашисты! Нате вам! Заполучите от Пилигрима!

«Ай, да Пилигрим! – с радостью отметил про себя Куртаков. – Жив, братишка, слава Богу. Значит, повоюем ещё мы с тобой.

Пилигрим отбил атаку, положив половину наступавших. Остальные попятились назад и скрылись в кустах. Сообразив, что в стрелковом бою российских штурмовиков не одолеть, укры вызвали дроны.

Началась дроновая «карусель» на полное уничтожение.

После первого сброса, Пилигрим, Маркиз и Куртаков побежали к блиндажу, чтобы укрыться.

– Никого не зацепило? – спросил Михаил.

– Вроде на этот раз обошлось, – ответил Маркиз.

– Мы живы, а вот Полярник и Боцман уже никогда не поднимутся… – прискорбно сообщил Пилигрим.

– Никогда не говори того, в чём нет полной уверенности, – назидательно проговорил Куртаков.

– Я сам видел их, Нигилист, оба двухсотые… через прицел натовской винтовки смотрел… обнаружил в пулемётной ячейке… я его подобрал, когда хохлы начали отползать. По Полярнику и Боцману были сбросы с дрона.

– Ты уверен?

– На сто процентов. Ранения смертельные. Думаю, сначала сброс был на Боцмана, а потом уж второй, когда из «могилки» ему на помощь выполз Полярник.

– Ладно, появится возможность – подберём Полярника с Боцманом, заверил Куртаков.

Он связался с центром боевого управления, доложил о положении дел, сообщил координаты расположения отступивших националистов.

– Дам команду «арте», пусть поутюжат хохлов, – сказал командир. – А вам лучше отойти назад.

– Отойти?! – возмутился Куртаков. – Мы же кровью полили этот опорник! Боцман и Полярник жизни отдали за него, а ты – отходить! Мы останемся здесь. Опорник хороший, блиндаж в три наката. Отойти отсюда – значит, подарить отвоёванное. Если сюда вернутся нацики – нам его потом уже не отбить. Быстрее высылайте парней для закрепления.

– Добро, удерживайте опорник, помощь я вам вышлю.

– Когда? – не удержался Куртаков.

– Как только, так сразу, – съехидничал командир. – На пути к вам рой дронов, сам понимаешь. Весь маршрут под контролем. Одна Баба-Ега чего стоит.

Подмога пришла лишь через три дня, когда Куртаков остался один.

Два дня они втроём держали оборону, отбивая фанатичные атаки укров. А потом артиллерийским снарядом разнесло блиндаж.

Пилигрим погиб сразу, Маркиз был ранен многочисленными осколками и скончался от потери крови.

Всё случилось неожиданно. Они дежурили по очереди, всматриваясь в позиции укропов, чтобы быть готовыми в любой момент отразить их контратаку. Был вечер, наступила очередь Куртакова.

– Пошёл я, Пилигрим, – сказал он, покидая блиндаж.

– Давай, – буднично отозвался Пилигрим, не предполагая, что они расстаются навсегда.

Он сменил на точке Маркиза, а когда тот уже подходил к блиндажу – прилетел фугасный снаряд, разорвавшийся у входа. Второй и третий легли точнее, разворотив блиндаж, в котором оставался Пилигрим.

Судьба опять оказалась благосклонной к Куртакову – он уцелел в очередной раз.

Поразмыслив немного, Куртаков понял, что оставаться в транше одному было нельзя – это неминуемая смерть. Укропы быстро поймут, что он один, и устроят дроновую атаку, пока не завершат над ним расправу. Укрыться в траншее от их всевидящего ока практически невозможно. Возвращаться назад было тоже опасно – засекут на первых же сотнях метров.

Оттащив Пилигрима и Маркиза в кусты и забросав их тела ветками, он решил пойти на задание один. Командир говорил ему, как важно захватить дом.

«Задание никто не отменял», – сказал он сам себе вошедшую уже в обиход фразу, словно продублировал приказ командира.

До намеченной точки оставалось пройти совсем немного, но это короткое расстояние было под прицелом у нациков.

Рельеф местности, высокая трава и спустившиеся сумерки позволяли преодолеть «открытку» незамеченным, если передвигаться по-пластунски. И Куртаков пополз – медленно, с продолжительными остановками, чтобы не стать мишенью для «одноглазого» – всевидящего снайпера.

Он потратил очень много времени, однако намеченная цель была достигнута – он дополз до намеченного дома.

Выждав некоторое время, подкрался к разбитому окну, прислушался. В доме приглушёнными голосами переговаривались между собой двое боевиков, несущих боевое дежурство. Они расположились у самой стены.

«Двое, – отметил он про себя, – значит, должны быть, как минимум, ещё двое».

Он затаился и стал подслушивать дальнейший разговор. Из разговора украинских солдат ему стало понятно, что их сменщики находится в подвале дома, и совсем скоро должна произойти замена.

Куртаков дождался того момента, когда из подвала поднялись те двое, которые должны были заступить на дежурство.

– Не уснули ещё, хлопцы? – спросил один из пришедших на смену.

– Мы бдительно несём свою службу, – ответил ему знакомый уже Куртакову голос сменяемого.

– Что слышно о москалях? – поинтересовался второй. – Не спрашивал у старшого?

– В целом или в частности? – съязвил ему тот, которого должны были сменить.

– В частности. Всех москалей положили, или кому-то из них удалось уползти?

– Они же не черви земляные, чтобы из могилы выползти, – со злорадством ответил тот, у которого был утробный голос, и заржал. – Тремя снарядами по ним долбанули. Жаль блиндаж, хорошее жилище было. В дребезги разнесли. Теперь придётся кому-то восстанавливать.

– Ну, ладно, мы пошли в подвал, – сказал сменяемый, который был с заложенным носом. Остап и Павло уже дрыхнут?

– А что ещё по ночам делать в подвале, как не дрыхнуть?

«Значит, ещё двое, – отметил про себя Куртаков. – Пора».

Он без промедления швырнул гранату в окно, затем выпустил длинную круговую очередь из автомата, и тут же запрыгнул в дом.

Все четверо боевиков были убиты.

«Минус четыре!» – пронёсся в голове ставший уже привычным отсчёт потерь противника.

Люк в подвал искать не пришлось – он был открыт, из него исходил свет. Если бы подобная ситуация сложилась полгода назад, Куртаков подумал бы о пленении оставшихся боевиков, но сейчас, после гибели боевых товарищей, у него не было сомнений, как поступить. Сомнение было в другом: бросить пару гранат в подвал или же дождаться, когда проснувшиеся боевики выползут из подземелья и расстрелять их уже на выходе?

Второй вариант ему показался предпочтительнее, поскольку подвал мог ему пригодиться в дальнейшем – там вода, продукты и много чего другого, которого ему сейчас не достаёт.

Он обошёл люк с тыла и замер в ожидании, направив ствол автомата на верхние ступеньки лестницы