Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

Петр действовал исключительно спокойно. Поднявшись еще ближе к вражескому самолету, он подошел к нему почти впритирку и, вскинув голову, рассмотрел фюзеляж. Затем он взял ручку на себя — самолет пошел вверх, но в ту же секунду Петр почувствовал страшное сотрясение. Что-то посыпалось на него, ударило в лицо, засвистело над ушами.

— Сбит, — была первая мысль Петра, когда он очнулся.

Петр посмотрел вокруг и увидел падающий бомбардировщик и немного выше куски его хвостового оперения.

— Жив ли я? — задал себе вопрос Петр и тут же улыбнулся этой мысли. — Жив, конечно, жив! — обрадовался, как величайшему открытию. — А враг сбит! — Петр еще раз посмотрел вниз. Он увидел, как горящий «юнкерс» стремительно падал на землю.

Петра поразила странная тишина: мотор не работал, винт крутился вхолостую. В кабине посвистывал ветер. Петр попробовал управление. Рули работали.

— Надо садиться, — тотчас решил Петр и стал планировать с высоты трех тысяч метров. Из предосторожности не выпуская шасси, он сел на поле, невдалеке от того места, где упал сбитый им «юнкерс».

Петр поднялся на крыло своего самолета. Вокруг расстилались широкие по-осеннему голые поля. Вдали виднелись строения города. Петр несколько минут смотрел на пожар бомбардировщика. Когда тяжелый черный дым окутал его сгоревшие обломки, Петр спрыгнул на землю и принялся осматривать свою машину. Плоскость ее была искорежена, мотор пробит, козырек отлетел.

— Эх, дружище! — проговорил Петр, сокрушенно покачивая головой, досталось-таки тебе порядком. Теперь на ремонт итти… — Что-то острое укололо Петра в левую щеку. Он пощупал это место рукою, затем стянул с головы порванный в нескольких местах шлем. На голове его были глубокие ссадины, волосы слипались от крови.

— Значит, и мне ремонт нужен, — проговорил Петр. Он посмотрел туда, где все еще дымил сгоревший «юнкерс», а затем обратился к своей израненной машине. — Мы с тобой еще полетаем!..

Петру вспомнился разговор с Лялиным на аэродроме перед вылетом. Он мысленно сравнил себя с тем летчиком, чьему примеру призывал подражать командующий.

К вечеру Петр с забинтованной головой и рукой на перевязке возвратился на свой аэродром. Его окружили товарищи и засыпали вопросами о случившемся.

Петр едва успевал всем отвечать.

— А тут тебя уж списывать собрались! — пошутил командир третьей эскадрильи, подошедший позже других.

— Нас так быстро не спишешь! — рассмеялся Петр.

— Правильно, товарищ капитан! — подтвердил один из двух летчиков, которые сегодня под его командованием уничтожали вражескую переправу.

— Протаранил его в хвост? — возбужденно спрашивал Лялин. — Как же так?

— Да ничего особенного!.. Протаранил! А ты как, нашел?

— Что нашел? — удивился Лялин.

— Вот тебе и раз! Да того прыгуна…

— А-а!.. — как-то странно протянул Лялин.

Наступило общее молчание, кое-кто загадочно улыбался, переглядываясь с товарищами.

— Что же, так и не нашли? — спросил Петр, по-своему, истолковав это молчание.

— Нашли, конечно! — ответил Лялин. — Недалеко искать!..

— Товарищ капитан, — шутливо скомандовал он, — полуоборот напра-во!

Петр моментально повернулся. Перед ним стоял Умарходжаев. Его черные глаза оживленно блестели, смуглые щеки медленно покрывались румянцем.

— Хаджи, ты? — радостно воскликнул Петр. Здоровой рукой он привлек к себе друга. Петру было особенно приятно, что друг его отличился именно здесь, на берегу Днепра. Верно говорит народная пословица: «дружба и братство дороже всякого богатства».

«Как это я сразу не подумал о нем», — упрекнул себя Петр.

— Ты, значит, сегодня — герой дня! — сказал он, с нежностью глядя на друга.

— А о себе почему молчишь! — спросил Умарходжаев.

Вокруг рассмеялись. — Оба хороши!..

— Да бросьте, таких, как я, много! — отмахнулся Петр.

— Много, — сказал кто-то негромко, но так серьезно и убежденно, что все невольно обернулись в ту сторону. Говорил обычно молчаливый невысокого роста с Суровым лицом техник Башук.

— Много отважных! И не только у нас в авиации…

— Тылу спасибо сказать надо! — веско добавил Умарходжаев.

— Хорошие машины для нас строят.

— Хорошие и много! — сказал один из летчиков.

— А помнишь, Петро, — воскликнул Лялин, — как мы по очереди вылетали? Самолетов было меньше, чем людей! Встанешь утром и гадаешь, полетишь сегодня или опять, как вчера, по земле гулять… И всё с одного аэродрома на другой переходили…

— Что же, и сейчас переходим с одного аэродрома на другой, — возразил ему Петр, — только уже в обратном порядке.

— Это и есть правильный порядок! — весело согласились друзья.

— Гнать их теперь до самого Берлина! — предложил один молодой летчик.

— Погоним!..

— Теперь уж погоним! — восклицали летчики.

— Единым потоком пошли, — сказал техник Башук серьезным, почти строгим голосом. — Такой поток разве остановишь?

«Не остановишь!» — мысленно согласился с ним Петр.

«Поток!.. Как это верно сказано?..» В мыслях Петра промелькнули фронтовые дороги, колонны на марше, поток танков, артиллерия, а над ними множество эскадрилий самолетов, любовно собранных в глубине Урала, Сибири, Казахстана… «Поток… единый могучий поток фронта и тыла. Единый поток советского народа!..»

Глава XIV

СПАСЕНИЕ ПЛОТИНЫ

Небольшая саперная лопатка звонко ударилась о что-то твердое, Сергей тотчас склонился к вырытой ямке и стал поспешно в темноте разгребать руками сырую землю.

— Нашли?.. — раздался над его головой взволнованный голос.

Сергей молча приподнялся.

— Нет… Это камень… — глухо ответил он.

— А вы точно помните место, Сергей Федорович?

— Еще бы! — воскликнул Сергей. — Я зарыл его в десяти шагах от стола, под старой яблоней, слева… Да, на этом месте! — убежденно повторил он, измерив расстояние от пня, у которого он только что копал, до стола в бывшей беседке Федора Игнатьевича.

Деревья, росшие раньше в этом уголке сада правильным четырехугольником, были во многих местах срублены. С редких уцелевших стволов как-то жалко торчали в разные стороны сухие искривленные ветви. Видно было, что давно не касалась их заботливая рука хозяина.

Сергей стоял рядом с Михаилом. Тревожное чувство до боли сжало его сердце.

— Как же так?.. — недоуменно проговорил он. — Неужели… — Сергей не решился высказать вслух промелькнувшую странную догадку. — Я прекрасно помню все приметы.

— Ну, если помните, то давайте еще поищем!..

Сергей вместе с Михаилом снова принялся копать.

Время от времени их согнутые фигуры освещались яркими вспышками от разрывов артиллерийских снарядов. Гулко раздавались продолжительные раскаты над простором большой реки. Дальнобойные орудия били с обоих берегов.

Уже в нескольких местах раскопали они землю, но поиски их не увенчались успехом.

Сергей выпрямился. Он встряхнул прилипшую к рукам землю, вытер холодный пот со лба, оглянулся вокруг. Несколько минут, о чем-то напряженно размышляя, он постоял неподвижно, затем быстро прошел в противоположную сторону. Не сказав ни слова Михаилу, он с силой погрузил лопатку в затвердевшую, скованную осенними заморозками землю.

— Есть! — с глубоким вздохом облегчения воскликнул Сергей, извлекая из