Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

— Но у нас ведь не всегда такое напряжение, — ответила Вера, — и кроме того, если бы у нас, молодых инженеров, было больше уменья и опыта, тогда, возможно, отпала бы надобность в бессонных ночах…

Климов шел рядом с Верой и внимательно слушал ее. Необычность Вериных мыслей состояла в том, что вопрос о повышении квалификации инженеров завода возник теперь, когда на оборону страны были брошены, казалось, все силы, вся энергия коллектива. Чего еще можно требовать от людей, которые идут навстречу всем трудностям, преодолевая их. Но эта мысль недолго удержалась в его сознании. В следующее мгновенье он уже отбросил ее. Вера безусловно права.

Вслух он сказал:

— Вашим предложением нужно серьезно заняться.

Климов приостановился, чтоб попрощаться, но Вера задержала его. У нее к нему был еще один вопрос. Вопрос о Сергее.

— Александр Иванович, — нерешительно обратилась к нему Вера, — вы говорили, что знали перед войной Сергея Федоровича, были с ним вместе в Берлине…

Голос ее прервался.

— Вы знаете, что брат его написал, — полувопросительно, полуутверждая сказала Вера.

Климов молчал.

— Я хотела вас спросить, что вы думаете об этом.

— Вера Антоновна, я с вашим мужем работал месяц на одном заводе, мы были вместе в Германии. Я так в него верил…

— Верил?.. — встрепенулась Вера. — А сейчас уже не верите?..

— Сейчас?.. И сейчас, — Климов пожал плечами, — хочу верить… Мне кажется, что письмо его брата — результат какого-то недоразумения…

Слова Климова немного ободрили Веру. Тяжело было на душе у нее. Только знакомая обстановка цеха немного отвлекала ее от тяжелых мыслей.

При входе в цех Веру встретил мастер Андрей Андреевич.

— Ну, как дела? — спросила его Вера и сама не узнала своего голоса.

— Все в порядке, Вера Антоновна! — удовлетворенно ответил Андрей Андреевич и затем стал рассказывать:

— Только что бригадир Цветкова принесла большой пучок тросов. И говорит: передали мои женщины, если порвется хоть где-нибудь в месте крепления — рубите нам руки.

Вера слабо улыбнулась.

— Мне что-то нездоровится, я домой пойду, Андрей Андреевич. Если что, так… дома буду работать. Справитесь тут без меня?

— Справимся! А вам отдохнуть надо, Вера Антоновна, — с отеческой лаской глядя на осунувшееся лицо, сказал Андрей Андреевич, — устали вы…

Вера отвернулась. Она прошла к своему столу, сняла халат, привычным движением поправила кофточку и вышла из цеха.

Солнце стояло еще высоко над головой. Слабый ветерок едва шелестел в ветвях деревьев на заводском дворе. Было по-летнему тепло.

В заводоуправление она не пошла, а медленно побрела по дороге к поселку. Никогда еще ей не было так тяжело, как сегодня.

Дома о Сергее избегали говорить. Федор Игнатьевич, обычно придя с работы, умывшись, садился за стол читать газету. Молча ел обед, который подавала Мария Кузьминична и снова брался за газету. Мария Кузьминична украдкой плакала. Только надежда на то, что Сергей не виноват, давала ей возможность держаться на ногах. Она тянулась к снохе, разделявшей ее веру.

— Но что я сегодня скажу ей? Нет, я не могу итти сейчас домой. Но… куда итти жене предателя? Куда деться человеку, который не может больше смотреть людям в глаза? — И она, шатаясь, пошла сама не зная куда…

— Вера Антоновна, Вера Антоновна!..

По голосу она узнала Кучеренко. «Откуда он взялся, и что ему нужно?» Она на мгновение остановилась, прислушиваясь. За ней слышались быстрые шаги, шелест кустов, Кучеренко задыхался, и слышно было, как тяжело он дышал. Она обернулась к нему.

— Что случилось?

Кучеренко был взволнован.

— Фу, еле догнал! — сказал он.

— Жену предателя? — с горечью спросила она.

Кучеренко приблизился к ней вплотную, как будто боялся, что она убежит, взял ее за руку.

— Вера Антоновна, прежде всего успокойтесь.

Присутствие Кучеренко вносило какое-то спокойствие. Ей стало легче. «Какой он хороший, — подумала Вера. — Неужели он специально после разговора с Климовым, поспешил за мною?».

И словно в ответ на ее мысли, Кучеренко проговорил медленно, в раздумье:

— Заходил в цех, мне передали, что вы нездоровы. Мне хочется вам вот что сказать: конечно, силы гестапо преуменьшать не следует, но не следует плохо думать о наших советских людях. Может быть, инженер Гайдамака делает свое дело, наше советское. Вот это я и хотел вам сказать. А вообще лучше, если мы этот разговор отложим до того времени, когда все выяснится…

— Но когда это будет? — воскликнула Вера. — И будет ли так, как мы думаем?

— Будет! — уверенно ответил Кучеренко. — Будет, Вера Антоновна! Мы хотим и должны верить, что наши ближние так же борются против врага, как и мы с вами…

«Но ведь борьба идет сложная и большая, и, кто знает, может, Сергей действительно споткнулся, упал и навеки запутался в паутине…» — подумал Кучеренко.

Однако он умел владеть собой и своими чувствами: Вера так и не узнала о его сомнениях.

Глава XIII

БОЕВЫЕ ДРУЗЬЯ

Петр сидел в кабине самолета, дожидаясь приказа о вылете. Лямки парашюта плотно обтягивали его плечи, на голове был кожаный шлем с очками, откинутыми на лоб, правая рука лежала на штурвале.

Рядом с Петром в своих машинах так же томились в ожидании приказа еще двое летчиков. Вот уже более получаса они находились в положении «первой готовности».

Петр обдумывал предстоящее задание: уничтожить переправу противника.

— Учтите ответственность операции! — предупредил Гайдамаку командир полка. — Противник стремится перейти на этом участке в контрнаступление…

Петр посмотрел на карту. Вот он, этот участок, на котором немцы сосредоточили крупные силы, чтобы бросить их против нас. Но где именно они решили форсировать реку — это пока еще не было известно. С командного пункта должны сообщить координаты вражеского моста, наведенного за ночь…

Петр ждал. И вместе с ним, казалось, ждал самолет.

С тех пор как Петр бежал из плена и возвратился в свою часть, он почти бессменно летал на этой машине. Самолет работал безотказно. Только однажды пришлось заменить мотор…

Петр с удовольствием отметил, что аэродром, который они сегодня заняли, был совершенно не разрушен. Немцы, поспешно отступая, не успели даже поджечь ангары. Ему виден был длинный ряд наших самолетов, стоящих под прикрытием. Со стороны ангаров поспешно приближалась высокая фигура в комбинезоне и унтах.

«Сюда идет? Кто это?» — подумал Петр. Но вскоре он узнал в подходившем старшего лейтенанта Лялина. Еще издали тот взволнованно прокричал:

— Товарищ капитан, твои ребята вылетали сегодня?..

— Вылетали! — ответил Петр, не понимая, для чего вдруг Лялину понадобилось знать это.

— Вернулись уже? — так