Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

Растворив обе половинки окна, он помог перелезть летчикам.

Несколько минут они лежали во дворе, прислушиваясь, затем скрываясь в тени деревьев, по задворкам, стали быстро уходить по направлению к окраине села. Казалось, силы прибывали в пути. Даже раненный в ногу Лялин, поддерживаемый с двух сторон под руки, старался не отставать от остальных.

Вокруг была мертвая тишина. Улицы попрежнему были безлюдны. Время от времени, прорвав облака, их слабо освещал луч луны.

Выйдя из села, пошли полем к условному месту, где их ждала арба с сеном. Через несколько часов Михаил, указав на видневшуюся сквозь деревья избушку, сказал:

— Там перекусим и отдохнем…

За время пути Николай рассказал:

— Они рассчитывали утром разыграть комедию… Позволили бы хозяину вернуться из тюрьмы домой… Ну, ясно, в доме произошел бы взрыв… Значит, тут хранилось оружие. Против кого? Против немецких властей. Короче говоря, село было бы объявлено партизанским и должно было быть уничтожено. Это и есть создание невыносимых условий. Ведь именно это вам было обещано на допросе?

— Вы знаете об этом? — удивленно воскликнул Петр.

Николай только взглянул на летчика, но ничего не ответил. Вместо него отозвался Михаил:

— Борьба, товарищи, происходит не только на фронте, а во всех углах, даже там, где, на первый взгляд, это кажется невозможным. — Михаил подчеркнуто добавил: — Даже невозможное…

— Спасибо, большое спасибо! Мы вас никогда не забудем! — проникновенно произнес Петр, глядя на Михаила, будто стараясь запомнить навсегда черты стоявшего перед ним уже немолодого человека.

Временами, забывшись, Петр снова чувствовал себя привязанным вплотную к стулу, сидящим неестественно прямо из боязни задеть проволоку, ведущую к мине и инстинктивно он встряхивал головой, отгоняя кошмары. В ушах резко звенел срывающийся от бешенства голос гестаповца: «Ми поставим вас в невыносимые условия. Ми, ми…»

Теперь их путь лежал по невспаханной земле, засохшей, потресканной, на которой росли колючие сорняки. Петр глубоко, полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. Ему не верилось, что теперь эта земля принадлежит врагу. Нет! Эта земля была его родная земля, эти необъятные поля, куда он еще в детстве любил убегать из города, были его родными полями. Петр дышал свободно и легко. Радость жизни преисполнила все его существо. Ему казалось, что он никогда еще не видел такого чудесного яркосинего неба, как в этот предрассветный час.

Не хотелось думать о том, что наступающий день грозит опасностями на каждом шагу. Даже мысли о Сергее казались какими-то далекими. Боль притаилась в глубине сердца, Петр старался ее не бередить. В сознании четко было зафиксировано только одно: итти вперед к нашим, невзирая ни на что…

— Вот и приехали, — выпрыгивая из арбы, сказал Михаил. Он подошел к двери и тихо, с перерывами, несколько раз постучал. Минуты ожидания казались вечностью. Наконец дверь осторожно отворилась и тотчас снова закрылась. Петр и Лялин приготовились к длительному ожиданию, но, к счастью, дверь снова заскрипела с тем, чтобы впустить их внутрь домика. В темноте они сначала ничего не могли различить. Пришептывающий старческий голос тихо произнес:

— Полезайте, сыночки, наверх! Ночью наши люди придут.

Петр нащупал у себя под ногами приставную лестницу и, не долго раздумывая, стал взбираться по ней на чердак. Лялин последовал за ним. Через некоторое время туда же влез Михаил. Он протянул им черствую лепешку, единственное угощение, которым располагал хозяин избы.

— Я здесь вас оставлю, товарищи, — тихо сказал Михаил. — Скоро к деду должны зайти партизаны, они вас доставят к себе, а оттуда самолетом на Большую землю. Надеюсь, что остальная дорога будет столь же успешной, как до сих пор, — произнес он с улыбкой в голосе.

Настало время прощаться. Петр медлил. Все эти дни у него на языке буквально вертелся вопрос к Михаилу. И вот через несколько минут Михаил должен уйти, а Петра будет мучить неразрешенный вопрос. Михаил уйдет снова туда, где провел Петр большую часть своей жизни, где остался дом его отца, где остался Сергей, его брат…

Несколько раз в пути Петр заводил речь о родном городе, но Михаил отвечал неохотно, почти односложно.

Петр отлично понимал, что Михаил не мог не знать Сергея Гайдамаку, советского инженера-специалиста, продавшегося немцам. «И как они еще до сих пор его не уничтожили?» — подумал Петр. Но спросить о Сергее было невозможно. Разве он мог перед этим честным мужественным человеком, с риском для собственной жизни спасшим неизвестных ему советских летчиков, — разве он мог сознаться перед ним, что его родной брат — предатель? Разве он мог раскрыть свой позор перед Лялиным, а значит, и перед всеми товарищами? Они не простят ему! Но в чем же он, Петр, виноват? Брат за брата не отвечает, — возражал он тут же сам себе.

Петр то порывался поговорить с Михаилом, то обрывал себя на полуслове начатой фразы…

Вот и сейчас в последние секунды прощания, когда Михаил уже стал спускаться по лестнице, Петр вдруг бросился к нему. Прерывающимся от волнения шопотом он быстро проговорил:

— Я родом из этих краев… Я здесь еще обязательно буду. — И неожиданно для себя спросил: — Скажите… Скажите, кому мы обязаны спасением жизни?

Михаил задержался.

— Жизнь советских воинов спасла Родина… А когда вам придется быть в наших краях, спросите о группе товарища Кондрата. Таких групп в тылу врага много. Они созданы по указанию Центрального Комитета нашей партии…

— Партии… — как клятву, повторил Петр Гайдамака.

Во время отдыха в утомленном мозгу Петра промелькнули отрывочные воспоминания о доме, о родном городе, о последних днях пребывания в семье. Потом появился немец и что-то прокричал резким неприятным голосом… Петр встрепенулся, прислушался… Рядом с ним раздавалось ровное, слегка посапывающее дыхание спящего товарища. Петр решил ни в коем случае не засыпать. И снова мысли его унеслись к родному домику над Днепром. Тихий вечерний сад возле дома. Рядом с ним на скамейке тоненькая стройная девушка. Петр улыбается: Саша, Сашенька…

— Вставайте, ребята, итти надо, — послышался над головой незнакомый мужской голос. — Не во-время спать легли.

Петр приподнялся, еще не вполне соображая, где он находится и кто это кричит на него.

— Говорю, идем уже, — повторил настойчиво человек, невидимый в темноте.

И вдруг, как-то сразу очнувшись, Петр понял в чем дело. Он стал тормошить Лялина.

— Живее! Идем!

В избе задержались. Хозяин, дед, которого они уже видели, что-то тихо говорил одному из стоявших тут людей. Петр уловил уже знакомое имя «товарищ Кондрат». Как видно, деду было поручено передать из города какие-то сведения партизанскому отряду.

Закончив разговор с дедом, командир обратился к летчикам: