Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон

– Передай Максу, что я поговорю с Хенеком. Через три дня нас должны отправить обратно, но мы постараемся как-нибудь здесь еще остаться. Может быть, найдем для себя какую-нибудь незаконченную работу…

– Данута! – окликает ее Хенек из сарая.

Она останавливается.

– Мне надо идти, – говорит она. – Дай мне свой адрес, чтобы я могла написать, где мы будем.

Я называю свой адрес и, подойдя к воротам с охранником, машу ей на прощанье рукой. У Дануты милая улыбка, вздернутый носик и растрепанные кудри. И она явно неглупа. Интересно, что она нашла в этом Dummkopf Хенеке?

На обратном пути человек с запряженным в повозку осликом предлагает подвезти меня до города, но для меня это чересчур медленно. В голове у меня навязчиво, как кадры из кинофильма, проносятся картины появления у нас в квартире гестаповцев, обнаруживающих там мою сестру и Макса. Одиннадцатикилометровый путь до дома я проделываю с такой скоростью, как будто опаздываю на поезд, и, когда наконец поворачиваю ключ во входной двери, меня встречает полная тишина. В квартире так тихо, что сердце замирает у меня в груди.

Дома никого нет.

Их забрали.

Их увели.

Я вбегаю в спальню.

И они здесь, Хелена и Макс, рядышком, мирно спят; Хелена руками обвила его покрытую синяками шею.

Если бы нацисты сейчас постучали в нашу дверь, я вцепилась бы им в горло, но не позволила бы нарушить этот мирный сон.

Проходит три дня, и в нашу дверь стучат, но это не гестапо. На пороге стоит Данута.

– Я сбежала, – говорит она. – От Хенека!

Вид у нее при этом не менее удивленный, чем у меня.

– Я думаю, Макс прав, – говорит девушка. – В гетто нас убьют. И… – она судорожно вздыхает, – знаете, мои родители тоже погибли.

Я открываю дверь шире и впускаю беглянку внутрь.

У меня нет ни малейшего понятия, что с ней делать.

Наша спальня слишком мала для четверых: не проходит и трех дней, как назревает скандал. В ответ на мой запрет пойти играть на улицу с детьми Хелена в ярости пинает стол ногой, но откуда я знаю, что она там будет рассказывать? В отместку она съедает все имеющееся у нас масло. Ложкой. Без остатка. Тут уже я теряю терпение. Макс с трудом садится в постели, на нем нет рубашки, и я пока не знаю, где раздобыть для него новую. Его тело покрыто синяками, корка на подсыхающих красных рубцах часто лопается, и они снова начинают кровоточить. К счастью, у него нет лихорадки.

– Поди сюда, Хелена, посиди со мной, – говорит он. – Я расскажу тебе сказку…

– Мне надоели сказки! – вопит сестра.

Макс уже как минимум по два раза рассказал ей все известные в Польше сказки. В последнее время он начал выдумывать их сам. Какие-то у него получаются, какие-то – не очень.

– Знаете, что я думаю? – спрашивает Данута. Никто никогда не знает, о чем она думает, так что это интересно. – Я думаю, что Хеля умеет хранить секреты. Правда, Хеля?

Я качаю головой. Этот секрет слишком важен, чтобы доверить его шестилетке. На кону стоит наша жизнь. Но Хеленино лицо светлеет. Данута раскрывает объятия, и та забирается к ней на колени.

– Если кто-нибудь спросит у тебя, кто живет с тобой в квартире, что ты ответишь? – спрашивает Данута.

– Я скажу: моя сестра, – отвечает Хелена.

– А кто-нибудь еще?

Она отрицательно мотает головой.

– А что, если кто-нибудь скажет: «Но, знаешь, малышка, я слышал у вас в квартире голоса…» – Данута произносит это с забавным немецким акцентом и угрожающей интонацией, так что Хелена начинает хихикать. Я поднимаю бровь.

– «Скажи-ка, маленькая Fräulein, не прячется ли у твоей сестры там, наверху, какой-то человек?» – Что ты на это ответишь?

– Я скажу, что сестра рассказывает мне сказки и иногда она говорит мужским голосом, и это очень смешно.

Мы с Максом переглядываемся, и он пожимает плечами. Мне приходится признать, что Хелена нашла удачный ответ. Данута улыбается.

– А что, если кто-нибудь захочет подняться с тобой в квартиру, чтобы самому убедиться? Что ты, Хеля, ответишь этому человеку?

– Скажу, что моя сестра болеет и что она заразная. И что я тоже болею, и попробую этого человека обнять.

Данута смеется, и Хелена одаривает меня торжествующей улыбкой.

– Ладно, иди погуляй, – вздыхаю я. – Выйди сегодня на часок, и, если все пройдет благополучно, завтра мы опять попробуем. Согласна?

Но Хелена, не дослушав, уже мчится по коридору и распахивает входную дверь. Я стараюсь дышать ровно, но мне страшно. Начинаю складывать в стопку оставшиеся после завтрака тарелки, и одна звенит у меня в руках.

Терпеть не могу бояться.

– Стефи!

Мы застываем, в руках у Дануты одеяло, которым она собиралась укрыть Макса. Голос слышен у входной двери. Дверь за Хеленой осталась незапертой.

– Фуся! – Голос опять зовет меня по имени. В коридоре раздаются шаги.

Макс кидается на пол и ныряет под кровать. Дверь в спальню распахивается.

– Привет, – говорит Эмилька. – Я встретила Хелю на лестнице и подумала, что ты, наверное, уже поправилась. Наконец-то.

Я пытаюсь изобразить на лице спокойствие. Данута застыла с одеялом в руках. Эмилька разглядывает нас попеременно.

– Кто это? – спрашивает она у меня.

– Это моя двоюродная сестра, – быстро произношу я, – Данута.

– А, – говорит Эмилька, – так это и вправду твоя двоюродная сестра? – Она моргает. – А по какой причине вы обе здесь прячетесь? Вы не выглядите особенно больными.

Эмилька смотрит на меня, но я вижу стоящую у нее за спиной Дануту, и вид у нее действительно больной. Я улыбаюсь, ставлю на стол тарелки и прикрываю дверь.

– Мне следовало догадаться, что я не смогу ничего от тебя утаить, – говорю со вздохом. – У нас и вправду есть причина прятаться. Но я очень тебя прошу, Эмилька, пожалуйста, никому ничего не рассказывай.

Эмилька отрицательно мотает головой. Она смотрит на меня с жадным любопытством. Мне кажется, что Дануту сейчас вырвет.

– Данута прячется, потому что она…

Я вижу, как Данута задерживает дыхание.

– Потому что она беременна, и ее родители не должны об этом узнать.

Как видно, умение быстро придумывать ложь у меня в крови.

Данута падает на стул рядом с кроватью.

– Ох! – восклицает Эмилька, оборачиваясь к Дануте. – Ох, бедняжка! Вы и вправду выглядите нездоровой…

Эмилька садится на кровать и берет ее за руку.

– Вам нужен… – Она снова переводит глаза с меня на Дануту и обратно, – вам нужен… совет?

Мы с Данутой переглядываемся.

– Потому что, если вам нужен совет, – говорит Эмилька, – я могу рассказать,