Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

– Ну как, такая ответственность, прикинь, что-то сломается. – предположил он.

– Типун тебе на язык! Ты лучше за себя переживай! – недовольно фыркнул я, накрывшись одеялом с головой.

– А мне-то чего переживать? Стой у входа в лагерь, лицом торгуй и все дела. – возмущенно спросил он.

– Ага, вот припрется сюда какой-нибудь шальной генерал, а ты попробуй его не пропусти. Откажешь, он тебе быстро путевку на Новую землю выпишет, будешь там белым медведям спину чесать. А пропустишь просто так, тебя потом комбат пришибет, не сразу конечно, как в часть вернемся, дрочепыгу запаркуем, вот тогда прям у бокса и кончит, и снегом присыплет. И найдет тебя Степка только когда снег растает. – максимально серьезным тоном сказал ему я.

– #ля, Димон, ну вот что ты нагнетаешь-то? Мне аж стремно стало, я что-то про генералов не думал. А что делать-то, если придет? – задумчивым голосом промычал он.

– Да ладно, я же шучу, не напрягайся. А если и придет, будь вежливым и тактичным и зови сразу Афанасьева, он тут за старшего будет, а рацию тебе однозначно выдадут. – успокоил я товарища.

– Вот умеешь же ты жути нагнать, а потом сразу успокоить, страшный ты человек, Димон. У меня от таких эмоциональных качелей скоро депрессия начнется. – рассмеявшись сказал он.

– Я сейчас вас на вечернюю пробежку отправлю! Если хлеборезки свои не закроете! – недовольно зашипел Гросс, проснувшись от нашей болтовни.

– Есть закрыть хлеборезки! – сразу ответил я и замолк, хотя на смех так и пробивало.

Вот всегда так, когда нужно быть максимально серьезным и собранным, в голове обязательно всплывет какая-нибудь бредовая шутка, и тебя так и тянет засмеяться. Сейчас меня так и распирало от фразы «закрыть хлеборезку». У Степана была точно такая же проблема, он двумя руками зажал свой рот и уже выгнулся в дугу, едва сдерживая смех.

– Ххх. Хых. – издал я звук уже не в силах сдерживаться.

И в ту же секунду Степан сдался и залился хохотом, а тут уже и я следом. Хохотали мы минут пять без остановки, под разъяренный крик Гросса.

– Ну что, смешно теперь? – спросил у нас старший сержант Гросс, перед тем как зайти обратно в КУНГ.

– Никак нет, товарищ старший сержант. Вы простите нас, пожалуйста. Просто вы про хлеборезки очень смешно сказали. – сделав безобидный вид, извинился перед ним Степан.

– Что-то ваши товарищи не рассмеялись. – ответил Гросс и скрылся за дверью.

– #ля, Димон, ну кто тебя просил так ржать-то? Лошадь Пржевальского! Нет, ты конь в камуфляжном пальто! Я почти успокоился, и тут ты, сука, заржал. – недовольно ворчал Степан.

– Ага, как же, сам-то залился так, что хрен заткнешь. А вообще оба хороши, спать надо было, а не трещать! – тяжело вздохнув, сказал я, глядя на большую катушку с связным кабелем, которую мы держали на весу, воткнув в ее середину лом.

– И долго держать-то? – спросил у меня Степка.

– А я знаю? Хочешь пойти спросить? – пожав плечами, ответил я.

– Ага, как же, спросишь тут, до утра тогда простоим. Ты это, лом выше подними, а то весь вес на мне! – просипел Степан.

– Ну да, на тебе, блин! На мне весь вес, я же не такой высокий, как ты, и не такой сильный. Так что стой и помалкивай! – ухмыльнувшись, ответил я.

Вдруг из своего вагончика на улицу вышел комбат, и, судя по тому, что он был без бушлата, он отправился в туалет.

– А вы что тут? Медь воруете? – нахмурившись, спросил он у нас.

– Никак нет! Перетаскиваем катушку в другое место, а то под ногами мешается. – отрапортовал я комбату.

– Ну-ну, перетаскивайте. – ответил он и пошел дальше.

Спустя минут десять комбат шел обратно и опять остановился около нас.

– Что-то вы медленно ее тащите. – ухмыльнувшись, сказал он.

– Товарищ полковник, так это уже вторая! – тут же ляпнул ему Степка.

– Что натворили-то? – рассмеявшись от находчивости моего товарища, спросил он у нас.

– Да так, посмеялись, людям спать мешали. – честно ответил я.

– Ладно, завязывайте, идите отдыхать, завтра тяжелый день. – скомандовал нам и пошел в свой вагончик.

Мы поставили катушку и лом на место и тихонько, словно мышки, вошли в КУНГ и легли на свои кровати. Утром мы сразу по команде подскочили на ноги и, выпив по кружке растворимого кофе, отправились каждый по своим делам. Выйдя на улицу я сразу съежился от мороза, пар шел изо рта, а руки без перчаток сразу закоченели. На улице еще было еще темно и я, взяв термометр, что висел на КУНГе повернул его в сторону горящего прожектора.

– Минус тридцать семь, какая прелесть. – сказал глядя на Степана.

– Нормально так, надеюсь с рассветом поднимется хоть немного, а то я охренею там стоять. – с надеждой в голосе сказал Степка доставая сигареты из кармана.

Перекурив я сразу отправился в станцию и, стоило мне открыть дверь, как мне в нос ударил жесткий запах перегара, едкого табачного дыма и потных носков.

– Сука, даже не моется, вот что за человек то такой! – подумал я и вошел в КУНГ, включая свет.

На столе свернувшись в позу эмбриона лежал Синько, а на полу лежала пустая бутылка водки. «И где он их только берет?» – подумал я и начал будить прапора.

– Товарищ прапорщик! Пора вставать! Кабель тянуть надо! – начал кричать я толкая прапора за плечо.

Но отклика я не заметил, прапор крепко и сладко спал. А время то шло, в восемь ноль ноль пульт должен был уже стоять в палатке, а стрелка часов уже подходила к семи тридцати.

– Да чтоб тебя, алкота несчастная! – выругался я в сердцах и выбежал из станции, дверь я специально не закрывал, чтобы хоть как-то проветрилось.

Чувствуя ответственность, возложенную на меня, я схватил первую катушку и поставил ее на станок. Затем, отстегнув с нее фишку, бегом побежал в сторону палатки, мне нужно было натянуть два провода по пятьдесят метров. Главная проблема была в том, что делать одному это было крайне неудобно, кабель задубел и очень плохо гнулся, так что мне приходилось возвращаться к станку и вручную все разматывать, а затем растягивать этот самый кабель. Разобравшись с первой длиной, я сразу забежал в станцию и включил передатчик, чтобы он нагрел свои лампы, и тут же побежал натягивать вторую длину.

– Минус тридцать семь? Ну-ну-нах! – пробурчал я сам себе под нос, вытирая рукавом бушлата капли пота со своего лба.

Давненько я так активно не бегал, к станку, от станка, потом натягивал кабели и уже в завершении задачи рванул