Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов

товарищей, бывших партизан Второй особой, всегда волновала ветеранов бригады. И когда Калининский и Псковский обкомы партии в канун 50-летия Советских Вооруженных Сил обратились к ним с предложением совершить поездку по маршруту рейда, из Новгорода в Осташков приехали Герой Советского Союза Иван Иванович Сергунин и Сергей Эммануилович Лебедев, из далекого Камышлова — Дмитрий Васильевич Худяков, из Москвы — Павел Акимович Кумриди, из Себежа — Освальд Андреевич Югансон. Ленинград представляли Николай Алексеевич Бурьянов и Иосиф Григорьевич Буров, Псков — Михаил Леонидович Воскресенский, Калинин — Виктор Ильич Терещатов. В Осташкове к ним присоединились Руфа Андреева и Нина Федорова. Участвовали в поездке и два партизанских комбрига — Владимир Иванович Марго и Федор Тимофеевич Бойдин, чьи бригады действовали в верховьях Великой, под Опочкой и Себежем вскоре после окончания рейда Второй особой.　

«Едут хлопцы батьки Литвиненко», — сообщали «Советская Россия» и газеты Осташкова, Андреаполя, Новосокольников, Пустошки. Сотни людей искали встреч с героями легендарного похода по вражеским тылам. И звучали в школах, в колхозах, на предприятиях рассказы о долге перед Отчизной, о мужестве, проверенном стократ. Печалились слушатели, когда назывались имена павших… Герман… Тарасюк… Ганев… Леонов… Григорьев… Пенкин… Загороднюк… Пахомов… Радовались, когда узнавали, что живут и здравствуют Белаш, Терехов, Паутов, Гвоздев, Костарев, Крылов, Быков, Зиновьева-Гвоздева, Чернявский, Синельников, Лемешко…　

В Старосокольниках ветераны Второй особой преклонили колена у могилы отважного лейтенанта Михаила Утева. Могила эта находится на высоком холме. Отсюда далеко видны колхозные поля, и тишину здесь нарушает лишь грохот экспрессов Рига — Москва. Вдохновенно читала «Реквием» Рождественского над прахом героя-партизана школьница Рая Жаринова. И, слушая ее, впервые за минувшие четверть века заплакал «железный» Худяков. Не стесняясь, рыдали старая колхозница и молоденькая учительница.　

Побывали хлопцы батьки Литвиненко и в Поддубье. Жадно расспрашивали они рабочих совхоза о жизни, их замыслах, мечтах. Жгли костер у Холюновского моста через Великую. Похваливая уху, которой угощали их гостеприимные пустошане, вспоминали последние дни рейда, когда сидели на голодном пайке.　

Не сумели лишь посетить Чурилово — место небывалого парада. Обещал Кумриди товарищам:　

— Доберусь. И обязательно в феврале. Повезу поклон от всех вас чуриловцам.　

Павел Акимович сдержал слово.　

«Можете себе представить мое волнение, — рассказывает он, — когда я увидел заветный надречный холм. Оно передалось моим спутникам. Притихли что-то весело обсуждавшие десятиклассницы Лена Зимина и Таня Евсеева. Дорогу нам молча показывает Татьяна Иовна Молоткова.　

Узнаю знакомые места. Только речка обмелела да заросла кустарником. А на холме — жители деревни. Среди них и те, кто смотрел наш парад: Владимир Кротов, Тимофей Баринов (они были в ту пору совсем молодыми), Алексей Афанасьевич Поляков; пришел, несмотря на свои 79 лет, и Никита Семенович Баринов. Говорит, и глаза загораются:　

— Да разве можем мы забыть батьку Литвиненко? Правнукам своим закажем, чтобы помнили и чтили.　

Отвечаю на вопросы собравшихся.　

— Какова судьба бригады?　

Расформировали ее весной сорок второго близ Осташкова. На ее основе была создана 3-я Ленинградская партизанская бригада. Повел ее в бой новый комбриг капитан Александр Викторович Герман.　

— А Литвиненко?　

Отозвали в армию. Славно воевал. Дошел до Берлина. Сразу после войны служил в Потсдаме. Умер внезапно, от сердечного приступа. Там и похоронен.　

Снимают шапки чуриловцы. Тихо, горестно роняет старший Баринов:

— Эх, Михайлыч…　

А потом меня повели в дом, где я жил несколько дней в тот незабываемый февраль. Там ожидала меня радостная встреча. Оказывается, жива хозяйка нашего партизанского приюта. Меланье Васильевне Зуевой 103 года, но в памяти ее многое сохранилось. От волнения я поначалу слова не мог сказать, услышав: «Вот и свиделись, сынок…»　

Допоздна гудел в тот день колхозный клуб. Ни сильный мороз, ни снежные заносы — ничто не помешало труженикам «Красного ударника» прийти на встречу с ветераном Второй особой. Когда на сцену вышли артисты районного Дома культуры, мы с Владимиром Семеновичем Егоровым, секретарем Пустошкинского райкома партии, вышли на улицу. Ярко горели звезды. Потрескивали на морозе деревья. Из распахнутой двери донеслись слова:　

Мой край лесистый, нет тебя красивей,　

Мой край озерный, нет тебя милей.　

Быть может, начинается Россия　

С пустошкинских раздолий и полей!　

— Наша песня, — улыбнулся Егоров, — «Российский городок» называется. И слова и музыку написал Георгий Гранкин, наш земляк. — Немного помолчав, секретарь райкома с гордостью произнес: — Слышите? Весь зал подпевает!　

Над землей стыла светлая зимняя ночь. Над полями России плыли песни — мирные, радостные, о скором возвращении которых в край, опаленный огнем войны, так уверенно говорил на необычайном параде в Чурилове коммунист, комбриг, командир Советской Армии, легендарный батька Литвиненко.　

Иллюстрации

Н. Ф. Ватутин

К. Н. Деревянко　

А. М. Литвиненко

А. В. Герман

С. Д. Пенкин

В. А. Паутов　

И. И. Сергунин　

П. Н. Химкова

И. Т. Бугаев　

П. А. Кумриди　

М. Л. Воскресенский　

Ю. М. Поряднева　

В. И. Терехов　

А. И. Мигров　

Н. А. Бурьянов　

В. О. Тарасюк　

Е. И. Чайкина　

Д. В. Худяков　

В. И. Загороднюк　

М. Ф. Ганев　

Г. В. Быков　

Н. Н. Зиновьева　

К. В. Гвоздев

Р. Г. Андреева　

Т. И. Птичкина　

А. П. Пахомов