Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

смертью. Павшие в бою за краткий срок окоченевали; трупы, изуродованные судорогой, укладывались, как дрова, штабелями, в сараях, так как их невозможно было похоронить в земле. На лесных дорогах громоздились бесчисленные остовы разбитой немецкой техники, а внутри «Демянская крепость» превратилась в сплошное кладбище с березовыми крестами.

Ставка Гитлера принимала экстренные меры по спасению окруженных войск. Была сформирована авиатранспортная группа, которая должна была обеспечить снабжение «демянского котла». Гитлер возложил на Геринга личную ответственность за обеспечение окруженной группировки продовольствием, медикаментами и боеприпасами. По воздушному мосту перебрасывалось пополнение из Франции и Норвегии, а также продовольствие и боеприпасы, в «малый котел» в Холме пополнение доставлялось на десантных планерах, которые садились прямо на городские улицы. Ради спасения окруженной 16-й армии фюрер даже пожертвовал «лейбштандартом» – батальоном своей охраны и своим личным самолетом «Кондор».

В конце концов окруженная немецкая группировка ценой огромных потерь вырвется из «демянского котла» через узкий «рамушевский коридор», а ее уцелевшие солдаты еще долго будут приходить в себя, распевая сочиненную ими здесь невеселую песню:

Где мир заколочен досками,

Где вместо дорог

Ты видишь только гати,

Где падаешь брюхом в болото и грязь,

Вот мы где, это задница мира…

7.

Генерал-майор Густав Вильке снова появился у бургомистра в самый канун Рождества. Он был измотан и зол. От его дивизии уцелела только половина летного состава и треть самолетов.

– Поединки в небе Франции были для нас почти как спорт, а здесь идет какая-то безумная драка, когда не знаешь, чего ждать от противника, – признался Вильке. – На моих глазах русский истребитель в одиночку напал на 30 наших самолетов и успел сбить «юнкерс» и «хейнкель», прежде чем сам свалился в смертельный штопор. Я видел документы этого летчика. Сын знаменитого советского полководца Фрунзе. Совсем мальчишка, а дрался как опытный ас. Но самое страшное сейчас происходит под Сталинградом. Вот там назревает настоящий Верден!

Прощаясь, генерал пригласил бургомистра и его дочь отпраздновать католическое Рождество вместе с офицерами дивизии. Зная, чем заканчиваются офицерские попойки, Дионисий Александрович предпочел бы уклониться, но, как говорят французы, «ноблесс оближ»: положение обязывало. Пришлось согласиться.

…Праздничные столы были накрыты во Владычной палате, приспособленной под офицерское казино. Зал был украшен венками из еловых веток, шишками, мишурой и кусочками высушенного апельсина. Сам генерал Вильке изображал святого Николауса. Прицепив длинную седую бороду, он одаривал отличившихся офицеров пепельницами и портсигарами, сделанными из содранных по его приказу золоченых листов софийского купола.

Пили глинтвейн и пунш, но быстро перешли на привычный шнапс. Под звуки маленького оркестра офицеры пели, обнявшись и раскачиваясь, «Тихую ночь» и «Танненбаум». У всех на лицах лежала печать ностальгии. Потом начались танцы. Мила была нарасхват, но поскольку дам было мало, офицеры танцевали друг с другом.

В разгар веселья генерал Вильке объявил, что у него есть сюрприз, и позвал всех выйти наружу. Офицеры в расстегнутых мундирах гурьбой высыпали на крыльцо. Здесь, в свете полной луны, они увидели потрясающую картину. На веревке, перекинутой через сук векового вяза, качался повешенный Лев Толстой. Это был бронзовый бюст из частного музея новгородского толстовца Молочникова.

– Камераден! – крикнул генерал. – Давайте покажем, что мы умеем не только великолепно летать, но и метко стрелять!

Показывая пример подчиненным, он вытащил парабеллум и, прицелившись, выстрелил. Пуля громко звякнула о металл. Офицеры оценили затею своего генерала дружным гоготом и с криками: «Партизан! Мужик!» открыли беспорядочную пальбу. Бюст качался от попаданий, а Лев Толстой скорбно смотрел на своих палачей, зажав в морщинах огромного лба мысль о непротивлении злу насилием…

Глава 8

Карты болот

1.

Для командующего группой армий «Север» фельдмаршала Георга фон Кюхлера с некоторых пор настоящей головной болью стали партизаны. Получив очередную сводку об их нападении на эшелон с техникой, взбешенный Кюхлер экстренно созвал начальников тыловых служб на оперативное совещание.

Стояла летняя жара. Окна штабного салон-вагона были открыты настежь, а сами офицеры с разрешения начальника сидели в расстегнутых мундирах. Салон-вагон достался Кюхлеру от его предшественника Вильгельма фон Лееба, отставленного фюрером после неудач под Тихвином и Демянском. Возглавив группу армий «Север», Кюхлер сумел в короткое время добиться впечатляющих результатов, разгромив 2-ю ударную армию противника, взяв в плен генерала Власова и выведя из окружения демянскую группировку вермахта, за что и был произведен в фельдмаршалы.

С присущей ему неряшливостью новоиспеченный фельдмаршал уже умудрился захламить лощеный салон-вагон своего предшественника, но во всем, что касалось штабной работы, Кюхлер отличался чисто прусским педантизмом и въедливой, жесткой требовательностью.

Вот и сейчас он устроил своим подчиненным форменный разнос:

– Что происходит, господа? В нашем глубоком тылу возник так называемый «партизанский край», занимающий огромную территорию в четырехугольнике Дно – Бежаницы – Холм – Старая Русса! Этот бандитский анклав живет по советским законам, в нем действуют свои органы власти, там даже в школах идут занятия по советским учебникам. По донесениям нашей агентуры, партизанская бригада насчитывает более тысячи бойцов. Ею командует некий Николай Васильев. Этот парень до войны заведовал офицерским клубом, а теперь он готовит диверсантов, которые пускают под откос эшелоны, нападают на наши гарнизоны и держат в страхе всех, кто с нами сотрудничает!

Сделав зловещую паузу, Кюхлер продолжил:

– Партизаны располагают хорошо замаскированным лагерем. Им доставляют по воздуху вооружение, почту, забирают раненых и больных. Продовольствием их снабжает местное население. А недавно отсюда в блокированный нами Ленинград пробился целый продовольственный обоз в 250 подвод! Этот партизанский обоз, разумеется, не решил проблему снабжения города, но зато снова поднял моральный дух его жителей!

И я обязан спросить вас, господа, почему такое стало возможным? – уже не сдерживаясь, рявкнул фельдмаршал. – Куда смотрят гестапо, абвер, тайная полиция, полевая жандармерия? Чем занимаются охранные дивизии, военно-полевые комендатуры, «айнзацгруппы» по борьбе с партизанами? Кто мне ответит? Я жду!

Тягостное молчание прервал командующий тыловым районом Франц фон Рокес. Этот корпусной генерал пользовался репутацией вольнодумца, говорили, что он даже возражал против ликвидации мужчин-евреев, предлагая ограничиться их стерилизацией, а однажды в узком кругу обозвал идиотом самого Риббентропа.

Старый шрам от студенческой дуэли на лице генерала покраснел от возбуждения, когда фон Рокес стал докладывать о своих усилиях по поиску партизанского лагеря.

– Самолеты-разведчики «Фокке-Вульф-189» часами кружили над лесным массивом, но так и не смогли ничего найти. Зато они обнаружили нечто фантастическое. Только представьте, господа! Посреди непроходимых Рдейских болот возвышается величественный церковный собор исполинских размеров! Заброшенная туда на парашютах диверсионная группа просто не могла поверить своим глазам!