Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Но сам Еланин хорошо знал, что есть в их отношениях трещина. Ни на минуту не забывал про это. С каждым днем трещина делалась шире, еще немного — и она станет пропастью, которую уже не перешагнешь, не перескочишь. Прослышь о их семейных неурядицах профорг геологической партии Серафимова, она бы с места в карьер взялась уладить дело и, конечно, испортила бы все непоправимо. Ей все кажется простым и ясным: стоит только вынести вопрос на суд общественности, кого-то пристыдить, кому-то разъяснить — и сразу же любой конфликт будет разрешен. Свои «добрые» дела Серафимова творила от чистого сердца, с искренним и горячим желанием помочь людям и сама верила, что помогает, совершенно не замечая, какой вред наносят ее карательные вторжения в частную жизнь. В душе она недоумевала и обижалась, почему ее сторонятся. Не сказать, чтобы ее любили, тем паче — ненавидели, но друзей и подруг у нее не было. И люди не только не приходили к ней со своими бедами и горестями, а напротив, скрывали их от нее. Если что и всплывало, так узнавала она об этом от других.

Не хотел Еланин, чтобы о их размолвке прослышала Серафимова. Ему неприятно было сознавать, что она примет его сторону — во всем обвинит Нину. Ему бросит разве что один упрек: почему он не повлиял на молодую супругу, не перевоспитал ее, не помог ей побороть в себе мещанский или же потребительский подход к жизни. В арсенале у Серафимовой несколько готовых определений: «отсталые взгляды», «пережитки», «потребительский подход», «тунеядское отношение», «отсталое сознание»… И еще десятка полтора точно таких же штампованных формулировок, годных на любые случаи жизни.

И ведь на его стороне была бы не одна Серафимова — многие, не раздумывая, решат: прав он, виновата Нина. История не новая, сотни раз показанная в кино и на сцене — от трагедии до оперетки. Он — положительный герой, не боится трудностей, ищет их, готов ко всяким лишениям, жаждет отдать все свои силы общественно полезному делу; она — отрицательный персонаж, никак не может преодолеть в себе обывательскую струнку, ее влекут прелести квартирного уюта, всякие там рюшечки-салфеточки и прочая мишура, общественные интересы чужды ей. И так далее…

Внешне все вроде бы так и было, а на самом деле — ничего похожего: и он не такой уж положительный герой и вовсе не жаждет трудностей, и она не мещанка и не стремится к какой-то роскоши. Но для Серафимовых схема важнее жизни — схема сразу все делает понятным. А в жизни… Попробуй разберись.

Они познакомились в прошлом сезоне. Нина попала в съемочную партию на преддипломную практику. Поразительно, какое множество случайных совпадений потребовалось, чтобы они встретились. И он мог очутиться в другой экспедиции, и она могла угодить в любое другое место. Оба искренне недоумевали, почему они не знали друг друга раньше: ведь они предназначены друг для друга. А какая-нибудь малость, случайная нелепость могла разметать их по разным экспедициям.

У Нины была даже, своя «рабочая гипотеза», объясняющая, почему так редки счастливые браки, и не только браки, а просто настоящая любовь, и люди довольствуются скучным сожительством. Совпадения, когда встречаются Ромео и Джульетта, происходят не чаще одного раза в столетие, а, возможно, и реже, утверждала Нина. Однако природа позаботилась, создала каждому человеку подобие — родственную душу. И стихийно каждый догадывается об этом и всю жизнь ищет эту душу, часто обманываясь, ошибаясь.

— Нам жутко повезло!

Разница в возрасте у них была всего двенадцать лет: ему тридцать пять, ей двадцать три.

Конечно, говорилось это наполовину в шутку. Но вместе с тем оба они почти верили в эту «гипотезу», оба приходили в ужас от одной мысли, что их пути могли разминуться.

И вот — не прошло и года, а им угрожал разрыв. Еще в прошлом сезоне Нина призналась, что ненавидит тайгу, ненавидит горы, ненавидит кочевую жизнь, ненавидит свою будущую профессию, в геологи попала случайно.

— Это нужно было, чтобы встретить тебя.

Не спрашивая его согласия, она строила планы. Как только она защитит диплом, он уйдет из экспедиции, подыщет работу в городе, вначале пусть даже с мизерным окладом, это ее не пугало. Свое место она уже определила — будет преподавать в школе. Хватит мотаться по тайге, хватит цыганщины. В конце концов, у них появятся дети. Кто их станет воспитывать? Чужие люди? На это она не согласна.

Он не спорил, просто не верил ей. Как это можно ненавидеть тайгу, горы, профессию геолога? Нина погорячилась. Разговор у них зашел поздней осенью, когда палатки уже начало засыпать снегом. В эту пору и сам думал почти так же: хватит кочевой жизни, надоело.

Однако выяснилось, что Нина думает так не только осенью. С великим трудом уговорил ее поехать в партию еще на один сезон — последний. Обещал в будущем году оставить геологию, подыскать место в городе. Есть же такие организации, где требуются инженеры-геологи. Но говорил не всерьез, втайне убежден был, что сумеет переубедить ее, увлечь. Как можно не любить тайгу и горы? Особенно горы! У него была своя, тоже «рабочая» и тоже полумистическая гипотеза. Главная роль в ней отводилась горам. Он собирался посвятить в нее Нину. Когда она по-настоящему увлечется работой, она перестанет замечать неудобства кочевой жизни. В них ведь есть и своя прелесть. И разве неудобства не окупаются с лихвой возможностью видеть горы, взбираться на вершины, исследовать строение недр? Для него в этих словах не было ничего выспреннего — именно в этом и состоит смысл их работы: исследовать и раскрывать тайны.

Но, похоже было, он переоценил способность гор очаровывать душу. Во всяком случае, Нина предпочла любоваться горами издали, а не карабкаться по кручам. А все тайны, скрытые в их глубинах, ничуть не увлекали ее. Пусть эти тайны разгадывает кто угодно, ей до них нет дела.

Да еще весна, как на грех, затянулась, снег и лед будто и не собирались таять.

— Так мы и лета не увидим.

— Зато сейчас можно загорать лучше, чем в Крыму, — пытался он указать ей на хорошую сторону такой весны.