Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Вот наша квартира, — показала она на окно во втором этаже. Я обнял ее за худенькие плечи. Теперь я пожалел, зачем выпустил ее из дому. Она побежала по скрипучей лесенке вверх. Потом я услышал, как она вернулась, сошла вниз.

— Чуть не позабыла — твое пальто.

Потом я увидел ее в окне и помахал рукой, но, должно быть, ей ничего не было видно: приплюснувшись носом к стеклу, она долго стояла на одном месте.

…В аэропорт я приехал, когда объявили регистрацию билетов на мой рейс. Я пристроился в хвост небольшой очереди, снял рюкзак. Скорее бы уж посадка — в пути одиночество не замечается так остро.

— Витя, — тихонько окликнули меня.

Я вздрогнул. Лена в том же, что и вчера, платье и шерстяном жакете стояла рядом. Совершенно неожиданно я обрадовался, как будто нас что-то связывало большее, чем один вечер, проведенный вместе.

Подошла моя очередь, я метнул свой рюкзак на весы и получил посадочный талон.

Я обнял Лену. Мы поцеловались. Она смущенно озиралась.

— Здесь на это никто не обращает внимания, — успокоил я ее. — При расставании принято целоваться.

На нас все-таки оглядывались. Мы вышли из зала. Времени оставалось совсем немного, вот-вот объявят посадку. Мы выбрали пустую скамейку в скверике. Сидение так было нагрето солнцем, что обжигало ладони.

— Едва отпросилась, уговорила Вику побыть за меня. Соврала, что провожаю бабушку.

— Очень оригинально придумала.

— Не смейся. Другие так же говорят: бабушку или дедушку встречают, провожают…

— Граждане пассажиры… — пророкотал репродуктор над нашими головами.

Подкатил поезд из трех тележек. Лена осталась за оградой. Наш составчик тронулся к стоянке. Лена всем корпусом подалась вперед, словно хотела остановить тележки. Точно так, безотчетно поступала сестра. Сердце у меня стиснулось от мгновенной тоски. Черт меня побери! Ведь мне уже двадцать восемь. Неужели и в сорок лет будет так же? И никогда я не научусь с легкостью, как иные, встречаться и расставаться с людьми, к которым чуточку успел привязаться? Зачем? Ни мне, ни обществу решительно никакой выгоды от этого. Что бы сказал Гена? Киберы, в которых он влюблен, безусловно, не будут иметь подобных несовершенств.

Трогательная фигурка Лены, прильнувшей к чугунной ограде, виднелась мне долго, наши вагончики медленно разворачивались на поле.

Окраинные улицы вздыбились, заслонили горизонт, самолет качнул крыльями на развороте. Я не успел разобраться, какую часть города видел, как внизу заблестела вода, подпертая плотиной. Языки заливов по устьям речек подступали к самой черточке шоссейной дороги. Вскоре показалась белая кромка байкальского берега.

Я прильнул к иллюминатору.