Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

Альта провела бессонную ночь. Нестерпимо ныли воспаленные рубцы, оставленные плетью Штрюбинга, — из-за сырости и грязи началось заражение, и они постоянно сочились гноем. Но беспокоила Ильзе не жгучая остервенелая боль, к которой она уже начала привыкать, а слова Хабеккера. Она отдавала себе отчет, что шансов долго противостоять гестапо у нее нет, уж слишком неравны силы. И следователь должен что-то придумать, чтобы сдвинуть застопорившийся процесс с места. Каким образом это можно сделать? Продолжить пытки? Судя по всему, Хабеккер уже убедился, что толку от этого немного. Надавить на ее близких? Этот вариант еще не использовался и страшил Ильзе больше всего. Сможет ли она молчать, если перед ней посадят мать, обещая, к примеру, расплющить ей пальцы молотком? Или Карла? Ответа у нее не было…

Штебе разомкнула веки, услышав скрип ключа в замке, и резко села на койке.

В камеру, позвякивая связкой ключей, вошел высокий вахтман, которого Ильзе никогда до этого не видела.

— На выход, — скомандовал он отрывистым низким голосом, и она молча повиновалась.

«Сюрприз от Хабеккера», — шевельнулось в голове, и узницу обдало жаром. Скорее всего, ее поведут на допрос. Она хотела поинтересоваться, куда подевался Дильс, но вовремя передумала. Ильзе не знала, что еще вчера добросердечный вахтман, проявивший к ней чуткость и сострадание, был отстранен от работы.

Новый надзиратель был немногословен, и Штебе это тоже вполне устраивало. Угрюмо сопя, он повел ее в кабинет следователя, гулко стуча ботинками по бетонному полу.

Войдя в кабинет, Ильзе опешила. В первую секунду ей почудилось, что все происходящее является сном, который вот-вот развеется, как предрассветный туман в лучах восходящего солнца. Она даже моргнула, затем сделала маленький шажок.

Стол, за которым обычно сидел Хабеккер, был пуст. Зато слева от него на стуле сидел… Карл. Осунувшийся, с ввалившимися глазами и усталым взглядом, но это был он, ее любимый жених, о котором Ильзе не переставала думать все эти дни, находясь в тюрьме. Как только она оказалась в кабинете, он вскинул голову, неверяще глядя на Ильзе.

«Господи… Его будут пытать на моих глазах?!» — сверкнула у нее ужасающая мысль.

— Карл, любимый, — пробормотала она. Первым порывом женщины было кинуться Карлу на шею, но ее тут же остановил резкий окрик вахтмана:

— Прикасаться друг к другу нельзя! Что-либо передавать друг другу тоже запрещено! Одно нарушение — и свидание будет прекращено!

Ильзе молча села на железный табурет, вглядываясь в лицо Карла. Ее сердце колотилось так, что вот-вот было готово выскочить наружу.

«Неужели Хабеккер расщедрился и действительно разрешил свидание?!» — подумала она.

Карл, в свою очередь, потрясенно разглядывал невесту. От него не ускользнуло ничего — и огромные синяки, которыми было покрыто изможденное лицо Ильзе, и потрескавшиеся губы, и исцарапанные, в ссадинах руки, и грязное, в прорехах платье, донельзя запачканное кровью. Карл вспомнил, что в этом платье Ильзе была в день помолвки, они сидели за столом… Шутили, смеялись и улыбались друг другу, строя планы на будущее. Но прошло всего полтора месяца, и все планы рухнули в пропасть…

На глазах Карла выступили слезы, и он торопливо вытер их.

— У вас пять минут, — добавил надзиратель, с презрением глядя на пару.

— Я очень рада тебя видеть, дорогой, — сказала Ильзе, выдавив улыбку. — Жаль, что условия не позволяют нам обнять друг друга. Хотя, наверное, сейчас я выгляжу так, что вызываю у тебя только оторопь…

— Брось, родная, — тихо произнес Карл. Глаза его были уже сухими, и он с болью смотрел на возлюбленную. — Господи, что они с тобой сделали?!

— Таковы методы ведения допросов. Не переживай, все намного лучше, чем тебе кажется. Как ты? Они тебя били?

Карл покачал головой.

— Я боялся за тебя. В тюрьме ходят слухи, что…

Он вовремя заметил, как Ильзе плотно сжала губы, едва заметно качнув головой, и, кашлянув, продолжил:

— …что сейчас очень много арестов. В моей камере уже пять человек. Все бы ничего, но эта духота… И этот невыносимый запах плесени.

— Придется потерпеть, милый. Послушай…

Штебе чуть подалась вперед:

— Мне очень стыдно, что я не говорила тебе всю правду. О том, что я работала с советником МИДа Шелия. Сейчас меня обвиняют в сотрудничестве с русской разведкой. Но я хочу, чтобы ты знал — ты тут совершенно ни при чем. И я больше чем уверена, что тебя вскоре отпустят. Ты не был в курсе моей работы, ты ничего не знал о моей деятельности. У гестапо нет никакого повода держать тебя здесь, потому что ты чист перед законом.

Карл закусил губу. Так, что выступила кровь.

Он все прекрасно понял. Он уже знал, что Шелия арестован — слухи по камерам распространяются быстро, как бы этому ни препятствовали надзиратели. А значит, это он все рассказал гестапо, полностью сдав Ильзе. И теперь его несчастная невеста пыталась ему дать понять, что взяла всю вину на себя. Шелия не знал ни Карла, ни Герхарда Кегеля, ни супружескую пару Велькишей… Он знал только Ильзе и лишь ей передавал секретные сведения.

— Я… все понимаю, — сказал он. — Но, может, следователь…

Ильзе покачала головой, пресекая возможные предположения и вопросы жениха. В двух шагах от них стоял вахтман, прислушиваясь к разговору, и каждое слово должно быть тщательно взвешено. Иначе последствия могут стать катастрофическими уже для самого Карла.

— Просто наберись терпения и жди, — мягко сказала она. — Тебе нечего бояться.

Ее глаза светились такой всепоглощающей любовью, что у Карла защемило сердце. Сколько же сил и выносливости у этой хрупкой женщины, с которой свела его судьба!

— Осталась минута, — подал голос вахтман, и Карл вздрогнул, как от пощечины.

— Как быстро летит время, — грустно улыбнулась Ильзе. — Я с теплотой вспоминаю дни, которые мы провели вместе. Жаль, что их было так мало. Но зато они были такими насыщенными и счастливыми, что я буду помнить их всю жизнь!

«Она так говорит, словно через час ее поведут на расстрел», — с нарастающей паникой подумал Карл.

— Я люблю тебя, дорогая, — промолвил он, не сводя глаз с Ильзе.

— И я тебя очень люблю.

Охваченный внезапным порывом чувств, Карл вскочил со стула и упал на колени перед Ильзе, целуя ее разбитые, покрытые ссадинами руки.

— Встать! — загремел вахтман. Сдвинув брови, он схватил Карла за воротник измятого пиджака и, словно котенка, швырнул в сторону. Тот покатился кубарем, ударившись головой об стену.

— Не смейте его бить! — воскликнула Ильзе, поднимаясь с табурета. Ее глаза сверкали гневом, пальцы сжались в кулаки. — Не смейте!

Не ожидая такого напора, надзиратель