Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Мариша, обещаю, я вернусь! Я тебя с тремя детьми одну не оставлю!

– Сорин, я тебе этого не прощу!

Жена заплакала, закрыв лицо ладонями. Сорин вскочил, подошёл, погладил по плечу, Марина дернула плечом, сбрасывая руку, но тут же повернулась, обняла и по-бабьи зарыдала, уткнувшись мужу в живот. Она знала, если Сорин что-то решил, то уже не отступится.

Командир полка задумчиво смотрел на Сорина.

– Юрий Александрович, а кто будет личный состав учить?

– К нам же два спеца после ранения зачислены!

– Всё-то вы знаете! – проворчал полковник. – А детей не боишься без отца оставить?

– Боюсь. Но ещё больше боюсь, что моим сынам воевать придётся.

– В политруки бы тебя, сержант! Как жена?

– Плачет.

Полковник покачал головой и снял трубку телефона:

– Зуев, зайди ко мне!

Полковник положил трубку и задумчиво полистал ежедневник. В дверь постучали и тут же открыли.

– Разрешите? – спросил капитан Зуев.

Полковник кивнул, Зуев уселся за стол, напротив Сорина.

– Так как, замполит, поможем большой семье добровольца? – спросил его комполка.

– Конечно! Это ж какой мобилизующий воспитательный эффект!

Сорин недоуменно смотрел то на одного, то на другого. Полковник усмехнулся, достал из ящика стола ключи, протянул связку Сорину, тот машинально взял в руку.

– Это ключи от резервной трёшки. Бери и владей!

Сорин вскочил:

– Товарищ полковник, товарищ капитан…

Полковник жестом остановил его восторги.

– Иди в тыл, оформляй и завтра перевози семью. Начальник тыла в курсе.

У перрона стоял пассажирский поезд. У последнего вагона толпились люди в форме, одни садились в вагон, другие обнимали их и прощально махали друг другу руками. Сорин стоял у стены и просто смотрел, до отправления было еще полчаса. Ему было грустно, Марина провожать его отказалась, сказала, что детей не с кем оставить, хотя соседка снизу всегда готова была присмотреть. Обиделась жена. Внезапно рядом появился прапорщик Васильев.

– Юра! – он обнял Сорина.

– Семёныч!

– Вот так встреча! – заулыбался прапорщик. – Как в кино!

– Семеныч, как же ты решился?!

– А чего под ногами мешаться? – Васильев достал сигареты, закурил. – Татьяна, старшая дочка, третью внучку родила.

– А младшая?

– Анюта служит пока. Говорит: рано.

– И что, твоё бабье царство тебя вот так запросто на войну отпустило?

Васильев помрачнел и глубоко затянулся:

– Да нет, слезами чуть соседей не затопили… Пошли, пора.

Пока менялись местами, чтобы ехать вместе, поезд незаметно тронулся. Вагон был полон мужчин, молодых и не очень. Кто-то смотрел в окно, кто-то в смартфон, где-то звякали бутылки и начинался приглушенный гомонеж. Рядом с Сориным и Васильевым три молодых контрактника завели беседу.

– Деньги нужны, вот и рискнул, – сообщил первый.

– Я тоже польстился, – поддержал его второй и добавил: – И ещё от тоски и скуки. – Он посмотрел на третьего. – А ты?

– Не, я за Родину! – сказал третий твердо.

– Ха! – громко воскликнул первый.

– Да ладно, правда, что ли? – удивился второй.

– Правда, – кивнул третий. – Мой прадед, пока жив был, на каждом празднике вставал с рюмкой и говорил: «За Родину биться, с Россией родниться!», и пил до дна. И все взрослые за столом замирали, а нам мелюзге, если что: «Цыц!»

– Красиво, только это когда было… – махнул рукой первый.

– Точно! – кивнул второй. – Но за такую зарплату…

Сверху с полки свесился четвертый, у него полуседая голова и шрам на шее.

– Ну, вы, два дебила, хорош ртами пердеть! – прервал он их. – Если в первом бою не сдрейфите, сразу про деньги забудете.

Говорил он негромко, но что-то в его голосе было такое, на что возражать не хотелось. Первый и второй переглянулись и стушевались.

– А ты воевал уже? – встрепенулся третий. – Расскажи!

В это время поезд содрогнулся, дернулся и встал.

– Солдатики, 15 минут вам на перекур!

Все сразу заторопились на выход.

Сорин и Васильев переглянулись. Они оба внимательно прислушивались к этому разговору.

– А ты, многодетный отец, чего на войну торопишься? – спросил Васильев.

– А у меня профессия такая – Родину защищать. Вот и еду.

– Так то в кино, – усмехнулся прапорщик, потом качнул головой. – Хотя, на самом деле, все правильно, наше дело солдатское.

После остановки воины угомонились, многие спали. Сорин и Васильев пили чай и тихо разговаривали.

– Какая разница? В пехоте нашей работы тоже хватает, – ответил Юрий прапорщику, тот кивнул.

– Правильно, выше крыши! Только такие специалисты, как мы с тобой, в другом месте нужны.

Сорин улыбнулся и развел руками. Васильев нахмурился.

– Я тебя к нам переведу!

– Это как же?

– Кадровика нашего помнишь?

– Капитана? А как же, и только добрым словом, – кивнул Юрий. – Погоди, ты ведь с ним часто на рыбалку ездил!

– Вот-вот! А ты говоришь: как? – улыбнулся прапорщик. – Он теперь майор, в армейских кадрах сидит. Пойду позвоню ему из тамбура.

Васильев ушел, Сорин набрал сообщение на смартфоне: «Мариша, уже скучаю! Люблю тебя и детей!»

Почти сразу на экране выскочил нахмуренный смайлик и появилась подпись: «Только попробуй не вернуться!»

В трехкомнатной квартире Сориных кухня была раза в два больше прежней. За большим столом сидела Марина с красными от слез глазами. Она посмотрела на смартфон, положила его на стол и, уронив голову на руки, беззвучно заплакала. Из коридора донёсся радостный голосок сына. Марина торопливо промокнула полотенцем глаза. На кухню вошла дородная пожилая соседка снизу Софа Марковна и остановилась в дверях кухни, мимо неё протиснулся Ярослав, поцеловал маму в щёку и убежал обратно. Из комнаты послышались радостные голоса мальчишек. Соседка внимательно смотрела на Марину.

– Софа Марковна, – через силу улыбаясь, спросила Марина, – как детки поиграли?

– Это ты у моих соседей снизу спроси, – усмехнулась женщина.

– Я им альбомы и краски на столе приготовила.

– Сразу увидели, уже усаживаются.

Софа Марковна прошла к столу, села.

– Юра уехал? – спросила она.

Марина кивнула, из её глаз покатились слёзы. Она вскочила и ринулась к плите, на ходу вытирая щёки полотенцем.

– Сейчас чай будем пить.

Женщинам было о чем поговорить, но они, не сговариваясь, отложили его, занявшись устройством чаепития. Пока Марина ставила на поднос чашки и сладости для детей, Софа Марковна накрывала чай на кухонном столе.

Когда они вышли из кухни в комнату, раздались восторженные детские голоса. Вскоре они вернулись и тоже сели чаевничать.

– Ну, теперь крошек у тебя в зале будет… – усмехнулась соседка.

– Ничего, приберусь, – махнула рукой Марина.

Соседка задумчиво помешивала чай.

– Софа Марковна, вы говорили, что у вас вся родня на Украине осталась?

– Полгородка родни, – кивнула женщина.

Марина грустно опустила голову, она никак не могла перейти к главному. Софа Марковна участливо посмотрела на нее.

– Ты Юру своего не ругай, – сказала она тихо.

Марина резко вскинула голову:

– Так бы и убила! Все люди как люди, приказа ждут, а он впереди паровоза…

– Породу не исправишь, – улыбнулась соседка. – Был бы мой Семён жив, воевал бы уже. Мне дочка недавно говорит: если Ваню призовут, я с ним уеду.

Марина изумлённо посмотрела на Софу Марковну, та вздохнула.

– Неужели решатся? А сын?! Софа Марковна, не пускайте!

– Бесполезно, все равно сделают по-своему. Уедут, будем их вдвоём с внуком дожидаться.

– А как же ваши племянники? – тихо спросила Марина. – Вы говорили двое уже в ВСУ?

– И за них сердце болит, – вздохнула женщина. – Молюсь, чтоб ума хватило