Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Девушка уронила на землю рюкзак и заплакала, закрыв глаза ладошками. Янченко прижал её к себе:

– Прости.

Люда смахнула ладонью слёзы и подняла рюкзак.

– Шагом марш, солдат! – скомандовала она. – Твой боевой путь окончен!

Янченко вошел в калитку, оглянулся, Люда кивнула ему и улыбнулась, он двинулся дальше.

Утром следующего дня входная дверь домика аптекарши отворилась, на крылечко в белой рубахе и широких штанах вышел Янченко. Он опёрся о трость и улыбнулся раннему солнцу. Потом огляделся и, опираясь на перила и свою трость, медленно опустился на верхнюю ступеньку. Из двери вынырнула Люда с одеялом в руках, села рядом и укрыла им себя и любимого мужчину. Потом протянула ему пачку сигарет и зажигалку.

– Ты забыл, – сказала она и поцеловала в щеку.

Янченко благодарно смотрел в её глаза и боялся даже подумать, что было бы с ним, если бы он всё-таки ушел. Он прижал к себе Люду и счастливо заулыбался.

– Вот уж не думал, что до счастья и на протезе дойти можно.

Я вернусь

Взрывное детство

В небольшом русском городке, где в молодую Волгу впадает местная река, где к храму ведет подвесной мост, а половина горожан выращивает картошку на необъятных огородах, жил-поживал мальчишка Юрка Сорин. Он ещё не ходил в школу, но в свои шесть лет уже запросто разъезжал на тракторе по окраинам городка. Так у него ловко это получалось, что сосед однажды попросил пацана вспахать ему огород, пока батя на рыбалке был. Юрка справился.

Трактор с приподнятым вверх плугом остановился перед раскрытыми воротами, хозяин огорода, крепкий мужик в сапогах, подошел поближе. Дверца кабины открылась, из неё появился Юрка с чумазым улыбающимся лицом. Он кричит, перекрикивая рокот двигателя:

– Ну, как?!

Мужик поднял вверх большой палец и заулыбался, потом достал из кармана небольшую картонную коробку с яркой картинкой, протянул мальчишке. Юрка деловито вытер руки тряпкой, приоткрыл крышку, увидел, что коробка почти доверху заполнена фитильными петардами, и радостно заулыбался.

– Держи свой приз! – добродушно улыбнулся мужик.

– А на солярку? – спросил Юрка тонким голосом, моментально сменив улыбку на серьезность.

Мужик тут же спрятал улыбку, по-прежнему смеялись только его глаза, с готовностью вытащил две тысячные бумажки, передал мальчишке, и тот засунул их глубоко в карман.

– Отец не заругает? – спросил мужик.

– А я ему половину отдам.

Мальчишка ловко взобрался в кабину и уселся за рычаги. Трактор дёрнулся и резво выехал за ворота. Обогнув несколько домашних огородов, трактор выехал на широкую улицу с небольшим прудом посредине и, гулко газуя и лязгая гусеницами, остановился возле родного забора. Из калитки вышла мать Сорина и, уперев руки в бока, смотрела на сына, тот чумазый, но очень довольный выглянул из кабины и заглушил двигатель.

– Немедленно домой! – сказала строго она, мальчишка кивнул, женщина ушла.

Юрка воровато огляделся и, схватив коробку, забежал во двор.

Едва умыв лицо и руки, мальчишка, следуя требованию матери, отправился в угол. Он встал, склонил голову и едва заметно улыбался, а женщина сердито стучала ножом о разделочную доску. Юрка чуть повернул голову:

– Ну, мам!

– Никаких мам! Придёт отец, пусть сам с тобой разбирается.

Женщина принялась накрывать на стол, гремя приборами, она все ещё сердилась на непослушного сына. А ему надо было отдать должное, он не ныл, не хныкал, а терпеливо дожидался отцовского решения. Отец всегда приходил к обеду.

С крыльца донёсся топот мужских сапог, мальчишка склонил голову, приподнимая правое ухо. Дверь распахнулась, вошел высокий плотный мужчина с красным от жизненных ветров лицом. Мальчишка невольно вдавил голову в плечи.

– Мария, я с уловом! – сказал отец и вдруг заметил сына в углу.

– Опять два часа рыбу чистить! – проворчала беззлобно жена.

– Маша, а за что Юрка в углу?!

– Пока ты рыбу ловил, он трактор взял и Никодимочу огород вспахал!

Сын в углу тихо шмыгнул носом. Отец засмеялся.

– Ух, ты! – сказал он и, громко двинув стул, сел к столу. – Юрка, а Никодимыч-то доволен?

– Доволен! Я твою половину на комод положил.

Отец широко заулыбался, посмотрел на жену, укоризненно качающую головой и с трудом прятавшую улыбку.

– Вот видишь, мать, а ты: «Зачем мальцу трактор?» А малец первые рубли заработал! Выпускай труженика из угла!

– Юра, – ровным голосом сказала мама, – выходи из угла, обедать будем.

После обеда отец и сын вышли к трактору. Отец обошел машину кругом, заглянул в кабину, осмотрел плуг и кивнул сыну:

– Как техника, не подвела?

– Как часы тикала! – солидно озвучил Юрка поговорку отца. Тому это понравилось, и он добродушно кивнул.

– То-то! Пойду вздремну.

Отец ушел в дом, мать, судя по звукам из кухонного окна, возилась на кухне, и Юрка шмыгнул в сарай. Он положил перед окошком на дощатом столике коробку, полученную от Никодимыча, бережно снял крышку. Полюбовавшись некоторое время, рассмотрев поближе петарды, он принялся за работу.

Юрка старательно прикладывал петарды друг к другу, пока они вмещались в кулачок, потом замотал петарды изолентой. Следующей операцией было скручивание вместе всех фитилей петард. Ловкие пальчики мальчишки с этим быстро справились и скрутили единый жгут. Закончив работу, Юра положил связку петард на ладошку и полюбовался.

На дворе стукнула дверь курятника, Юрка сунул связку петард в карман, спрятал коробку под верстак и выбежал во двор.

– Мам, я гулять! – крикнул он матери и выбежал за калитку. Мать проводила его подозрительным взглядом, но ничего не сказала, перед нею требовательно кудахтали куры.

Наступила свобода: взрослые заняты, дети предоставлены собственной фантазии. Деревенские пацаны залегли за кучей песка и, высунув головы, наблюдали за Юркой.

Сорин стоял на коленках перед большим игрушечным железным самосвалом и совком копал под ним ямку. Потом он очень аккуратно, но уверенно, как показывали в кино, подсунул под самосвал связку петард, чиркнул спичкой и поджег фитили.

– Атас! – громко закричал он и стремглав рванулся к песочной куче.

Он прыгнул к своим друзьям и тоже высунул голову. Фитили всё ещё искристо горели – и вдруг взрыв. Словно в замедленной съемке мальчишки видят, как массивную игрушку разорвало на несколько кусков. Они вместе с пылью и дымом поднялись вверх и, как только иссяк громкий хлопок, попадали на землю.

– Ура-а! – закричали пацаны, а из ближайших дворов выскочили встревоженные взрослые.

Вскоре Юрка опять стоял в углу.

Любовь и армия

Сорин вошел в кабинет, увидел за столом, щедро уставленным стопками тонких папок, возрастного майора и вытянулся, невольно следуя представлениям об армейском этикете. Офицер оторвался от бумаг, благосклонно посмотрел на стройного призывника.

– Сорин Юрий Александрович, – не то спросил, не то констатировал майор.

– Так точно!

– Окончил техникум?

– Технологический колледж, – вежливо поправил Сорин.

– В университете учишься?

– Учился. Академический взял.

Майор кивнул и протянул Сорину повестку.

– Завтра с вещами к 8.00 у военкомата. Поедешь на Дальний Восток, будешь служить в инженерных войсках. Всё ясно?

– Так точно!

– В окошке печать поставь.

Сорин взял повестку и вышел в коридор. Встав в очередь у окошка с печатью, почувствовал в себе легкое волнение и любопытство: