Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой

Однако сейчас Борецкий говорил вполне нормально. Перерос? Родители мозги наконец вправили? Сам повзрослел?

И если так, почему бы и не посидеть часок со старым приятелем? Отпустить слегка все туже и туже взводимую пружину. Притормозить.

Завтра-послезавтра, когда свидетельство об окончании курсов будет у нее на руках, начнется новый этап. Поход в военкомат, попытки настоять на отправке в боевую медсанчасть — Ольга лучше, чем кто бы то ни было, понимала, что войсковая система — это отнюдь не вольница древнего фильма «Четыре танкиста и собака», который, при всей своей очаровательности, с реальностью связан примерно никак. Отец когда-то сказал с усмешкой: туда они едут, сюда они едут, и вообще создается впечатление, что, если бы не эти танкисты с их собакой, войну бы мы проиграли.

Реальность жестка, тем более армейская: куда направят, там и будешь работать. И писать рапорты: отправьте на ЛБС. Можно было бы и через отца попытаться: он в Ростове, в штабе, совсем не последний человек. И она, выходит, генеральская дочка. Но отец не станет помогать, наверняка не станет, может, и вовсе постарается, чтобы ее в глубокий, глубочайший тыл перевели. К примеру, в один из московских госпиталей. Он может.

Нет, к отцу обращаться нельзя ни в коем случае. Сама, все сама. Направят в Ростов или в Белгород — что ж, рапорты и рапорты. И стараться, стараться быть максимально полезной там, где придется работать. Нет, неправильно: не работать — служить. Привыкай, Ольга. Только от тебя зависит, чтобы в тебе видели не девчонку, а ценного работника. И сил понадобится о-го-го сколько. И терпения, и упорства.

И вполне можно сейчас сделать крошечную паузу. Даже марафонцы, железные люди, на трассе приостанавливаются, чтобы глотнуть воды или, кто их знает, глюкозы, умыться, успокоить дыхание.

Иначе не добежать.

Глава 12

Глаза Бога

— Эй, боец!

Рыжий Данила только забросил на спину баул — не сказать чтоб тяжелый, но неудобный, здоровенный и толстый, под завязку набитый впитывающими простынями, которые именовали чаще пеленками. Да как ни именуй, а расходуются они со свистом, игнорируя все рассчитанные в мирных условиях нормы снабжения. Вот и напросился помочь: у санитаров и так работы выше маковки, волонтеров не хватает, а ему совсем не трудно донести вот это вот чудище от грузовика до склада. И, главное, так удобно пристроил мешок на спине, и вот здрасьте!

Сбрасывать груз не стал, прислонил к стенке и сам на него оперся — мягко, удобно, и позиция не потеряется. И уж точно не стал демонстрировать недовольства тем, что отвлекли. Раз окликнули, значит, надобность имеется. Хотя мужик незнакомый. Халат внакидку, под ним камуфляж — и не только что из магазина или со склада, но поверх еще замшевая куртка, весьма и весьма недешевая. Однако тоже ношеная. И берцы на ногах вполне заслуженные, не вчера купленные.

В общем, не «карнавальным», не «модным» был у мужика прикид, а вполне рабочим. Потому что вот здесь-то не в смокинг же одеваться. Хотя этому незнакомцу и смокинг наверняка не в диковинку. «Хороший мужик, — думал Данила, — правильный. И крепкий, хоть и в возрасте — может, чуть за полтинник, а может, и почти шестьдесят».

Вся оценка заняла в его голове пару секунд. И отреагировал на помеху Данила в привычно дурашливой манере:

— Это вы мне, дяинька?

— Не тяжело, сынок? — не принял тот шутовского тона. — Ты, как вижу, после ранения…

— Ну так потому и торчу здесь, а не гоняю нациков по гуляй-полю, — кивнул Данила и, заметив во взгляде незнакомца вопрос, пояснил: — Аккурат в руку прилетело, правую притом. Так-то я ничего почти не чувствую, но, врачи говорят, надо восстановиться. Им виднее, а мне рука нужна рабочая, а не для красоты. Да и дергает по ночам, бывает. Но носить тюки могу, а валяться на постели, изображая умирающего лебедя, никак не выходит. Чего я, дурак какой, что ли, без толку валяться?

— Тоже верно, — согласился мужчина. — Точно помочь не надо?

— Разве что если табачком угостите, после, как донесу, — усмехнулся Данила. — А то тут крымский, в основном, у меня их «Хортица» уже поперек горла стоит. И название пишут на хохляцком, что травмирует мою утонченную натуру.

Мужчина засмеялся и виновато развел руками:

— Сам не курю, при себе нет. Но в машине у меня пачка точно завалялась… а может, и не одна, — он вдруг подмигнул. — Забирай, сам покуришь, друзей угостишь…

— Кого тут угощать, тут одни некурящие собрались, — за разговором Данила дотащил свой баул до места и передал сухонькому старичку-кладовщику.

При виде спутника Данилы дедушка вытянулся практически по стойке «смирно»:

— Ух ты, Михал Евгеньевич! Давно вас не было!

— Пока хохол к Изюму рвался, не пускали, — вздохнул тот. — А как только наши их стопорнули, я тут как тут.

— Так это ваша фура разгружается, — обрадовался кладовщик. — То-то я вижу: все добротно подобрано, все по делу…

— Не по делу тоже есть, — улыбнулся Михаил Евгеньевич. — как закончу разгрузку, по палатам пройдусь, раздам, как водится, ну и для вас, Яков Анатольевич, подарочек найдется.

— Та мне-то что, — кладовщик даже покраснел, — мне абы у ребят все було, а это все так, баловство…

— Так вы тут, выходит, не первый раз, — подытожил Данила, когда они с Михаилом Евгеньевичем отправились к стоящему поодаль черному «гелендвагену».

— И даже не тридцать первый, — подтвердил Михаил Евгеньевич, — я в республики еще с четырнадцатого катаюсь, но тогда, конечно, не так чтоб часто, а сейчас… — он не стал уточнять, что такое «сейчас», и так ясно было. — Ну а в этот госпиталь — с того момента, как он здесь обосновался. А ты, похоже, здесь тоже не впервые?

— Угу, — проворчал Данила. — Укроп меня не жалует, осколочными постоянно угощает. Как победим, меня можно будет с помощью магнита находить. Особенно их дроны достают — как мошка прям, так и кружат, и все норовят тебе что-то на макушку сбросить.

— Дроны, говоришь… — Михаил Евгеньевич открыл заднюю дверь «гелика» и стал рыться в бауле, притороченном к спинке сиденья изнутри. — Хотелось бы, чтобы у нас их было больше, наверное?

— Не то слово! — ответил Данила. — Да только…

— Человеческий фактор, — сказал Михаил Евгеньевич. — То, что мы дронов не наклепали загодя, — полбеды, с этим уже разбираются. И большие КБ, вроде Калашникова — там дроны уже на потоке; и мелкие предприятия — ребята чуть ли не на