Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой

коленке собирают, да я и сам в месяц с полсотни выдаю, хоть это и не мой профиль вообще. И за рубежом закупаем — в том же Иране. Железо есть. Но железо само себя же не соберет в готовые изделия. Но это еще полбеды. Главное — те, кто здесь должен этими дронами управлять: с этими еще сложнее. В общем, кадровый голод в полный рост на всех этапах. Людей не хватает, — резюмировал он, протягивая Даниле блок черных с серебром сигарет: — Вот, завалялось. Куришь такие?

— А то! — обрадовался Данила, забирая блок. Он тут же вынул пачку, а сам блок засунул за перевязь руки. — «Арарат» армянский… душевненько. Вот спасибо, как говорится, пусть у вас за это все будет и ничего вам за это не будет…

Он ловко, одной рукой, распечатал пачку и достал сигарету:

— Люди, говорите… — задумчиво протянул он. — Тут дружок мой лежит, Андрюха. Дроновод от бога, второго «мужика» получает. Первого дали за то, что дот в опорнике раздолбал — эфпивишкой! Которые вообще ни о чем, только для разведки и годятся, да и то подслеповатые. А он его в амбразуру ухитрился завести! Сейчас говорит, что сам не верит. Но сделал же! А второго — за то, что одним «Ланцетом» сжег целую колонну…

— И как он умудрился? — удивился Михаил Евгеньевич.

— Короче, эти придурки заперлись на мостишко, — стал рассказывать Данила, — и головная машина на мину нарвалась. Мрак, растудыть его в качель, переднюю ось разломало и выбросило, тоже мне, чудо пиндосское. Ну колонна-то и застряла, а сзади у них топливозаправщик шел, тоже матрасный. «Крайслер», здоровенная дура с полуприцепом. Ни назад толком не сдашь, ни развернешься. И, пока они там торчали, как эти тополя на Плющихе, Андрюха этот топливозаправщик «Ланцетом» и приголубил, причем вдарил-то с тылу, в задницу ему, так что тех, что на мосту, горящим мазутом накрыло. А там их немало застряло — два БТР–80, и бээмпэха чешская, да пара техничек. Лепота! Как сказано в приказе, уничтожил шесть единиц боевой техники и шестьдесят боевиков, умничка наша…

— Таких бы ребят нам побольше, — кивнул Михаил Евгеньевич. — Дело в том, что мы…

— Так я не про него, это так, предисловие, но необходимое, — перебил Данила. — Андрюха сейчас учит одного паренька. Тому две ноги отхватили, он сам из такого пекла вернулся — мама, не горюй. Ну, и захандрил малехо, дело житейское: тут сотку потеряешь или пачку сигарет, и то грустно, а там — ноги… А Андрюха ему и говорит: «Ты давай, не вешай нос, научишься дронами управлять — будешь бандеру бить круче прежнего». Да только как тут научишься, ежели железа нет? Я понимаю, конечно, дроны нужны на фронте, но, еклмн, дроноводы — не огурцы, на грядках не растут, да и огурцы-то сперва посадить надо, сами собой только одуванчики везде вылезают…

Пока Данила балагурил, Михаил Евгеньевич, ухмыляясь, достал из багажника симпатичный чемоданчик, больше похожий на реквизит к какому-нибудь фантастическому фильму, нежели на реальный предмет.

— Как без железа учиться, я как раз знаю, — усмехнулся он. — Как там говорилось в вечном фильме? Это я удачно зашел. То есть это я удачно именно тебя остановил. А ведь надобности-то не было, всего-то помочь хотел с баулом. Веди-ка меня к этому… как, говоришь, его зовут?

* * *

Чемоданчик Михаила Евгеньевича на столе у окна палаты смотрелся еще более чужеродно, чем возле распахнутых недр «гелендвагена». На его поверхности распростерся до боли знакомый всем присутствующим пейзаж: балки, терриконы, прикидывающиеся обычными холмами, холмы, не отличимые от терриконов, — в общем степь Донецкая во всей своей красе. И над всем этим летел… дрон. Крохотный, как муха. Совсем маленькая муха.

Вик, сидевший на кровати в очках виртуальной реальности, на волшебный чемоданчик не глядел. Зато Данила с Андреем, следили за происходящим на голограмме, подавшись вперед и, кажется, затаив дыхание.

— Говорят, генералы готовятся к прошлой войне, — говорил Михаил Евгеньевич, которого усадили на единственный в палате стул. — И это, наверное, правильно. Военный опыт — многовековой, заметьте, опыт — бесценен. Это как дороги, что ли. Грунтовки и шоссе, а между ними еще и тропки, соединяющие, казалось бы, несоединимые пути и способы. И переться по бездорожью, когда перед тобой надежная, проверенная сеть путепроводов, не то чтобы глупо, но… кто знает, что там, на бездорожье? Может, такыр, по которому езжай не хочу, а может, трясина или зыбучие пески. С другой стороны, противник-то тоже и автобаны и тропочки военных стратегий и тактик изучил, ну по крайней мере мог изучить, и приходится новые тропы и шоссе прокладывать… Ох, что-то я увлекся рассуждениями. Дроны так-то не вчера на вооружение приняли — все помнят, как амеры иракские да афганские свадьбы бомбили, приняв за боевые колонны. Но сейчас… Опять увлекся. Старею, похоже, — Михаил Евгеньевич улыбнулся, вроде чуть-чуть, уголками губ, но словно десяток-полтора лет сбросил. — Мы говорили, что людей не хватает. И на производстве, и в смысле умения с этими птичками обращаться. Вроде и производим сейчас немало, но лишних-то все равно нет. Инструкции — отличная штука, но это как учиться плавать, лежа на полу. Двадцать первый век на дворе! Совсем не обязательно на железе тренироваться. Собственно, тут тоже нового не так чтоб много. У пилотов подобные тренажеры давно есть, но там — кнопки и рычаги, вот точно как в кабине реального истребителя или бомбера. А тут — очки виртуальной реальности и перчатки, сделанные по тем же принципам, что биопротезы. Снимают нервные реакции Кости, так что у него есть полная иллюзия реального управления реальным дроном, а компьютер в чемоданчике моделирует поведение дрона и показывает его Косте через очки или шлем, а вам — на голограмме.

Слева от крошечной «мухи» появилась медленно ползущая над степью черная точка.

— Костя, хохляцкий мавик по борту! — Андрей, едва не подпрыгивая, подался еще сильнее вперед, вцепившись в собственные колени, ну точно болельщик перед телевизором, показывающим судьбоносный футбольный матч. — Срисует сейчас, вправо, вправо забирай!

— Зачем? — спокойно, почти равнодушно бросил Вик. — Идет ниже меня, а камера у него под брюхом. Он даже не поймет…

Дрон Вика изменил курс, направился к черной точке, заходя на нее сверху. Панорама степи уменьшилась, а дроны выросли в размерах — компьютер сфокусировал внимание зрителей на том, что происходит в небе. Дрон Вика спикировал на неуклюжий четырехвинтовой мавик и ударил его брюхом по одному из пропеллеров. Кронштейн пропеллера отвалился, мавик крутанулся, как семечко клена, оторвавшееся от ветки, и, кувыркаясь, понесся