Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой

я вроде как тоже пришел к консенсусу. Типа бес попутал, раскаиваюсь, примите блудного сына. Да он меня не особо и слушал, прилетел на три дня, дела у него типа! Прикинь, он теперь принялся дроны клепать! Еще и по госпиталям катается, типа помощь, то да се. Не, я понимаю, что нынче надо быть в тренде, иначе прижмут так, что мало не покажется. Но, блин, не до такой же степени! Он же не слесарь-одиночка с мотором, занес бы, кому надо, и шуршал без напряга. А то — дроны! Да еще дополнительное производство открыл — в Мариуполе! Совсем кукухой поехал. Бабло вливает, а завтра бомбанут — и фьюить!

«Могут и в Мариуполь направить, — подумала вдруг Ольга. — Это лучше, чем в Ростов. Хотя тоже не ЛБС».

— Мариуполь же не бомбят.

— Тю! Не бомбанут, так мину подложат. Крымский мост вон взорвали, а уж как пели, какая там защита! Защита! — он залпом допил виски, плеснул себе еще, глянул на Ольгин стакан, но она покачала головой и стакан со столика убрала, словно пьет. — Короче, папахен куда-то не туда прет. Доиграется в свой патриотизм, просадит все, что было…

— Ты ему так и сказал? — осторожно спросила Ольга. На Генку ей было, в общем, плевать, а вот Михал Евгеньича почему-то стало жалко…

— Чо я, совсем больной? Пока-то баблишко есть, а раз я весь такой с повинной головой вернулся и типа не противоречу, мне тоже перепадает. У него ж можно и не просить, мамахен подтаскивает.

— Вернулся? — Ольга изобразила удивление. — Ах да, говорили же, что ты в Грузию уехал?

— Ну да, было дело. У кого мозги были, все ломанулись. В Верхнем Ларсе пипец что творилось.

— И ты, значит, тоже с мозгами? И чего ж, если умный, вернулся?

Генка аж скривился:

— Там отстой риали. Туземцы на тебя зырят, как на гуано, даже если с баблом, а мне еще папахен подсос отрезал, даже мамахен ничего не могла перевести. И вообще с переводами лажа какая-то. А без бабла там и вовсе полный трэш. Не, те, кто раньше свалил, писали, что не айс, но когда сам мордой в это дерьмо, как-то совсем сэдли выходит.

— Если писали, чего тогда свалил-то?

— Ты че? Очень мне надо свою молодую жизнь за миллиарды Дерипаски класть, я у себя один.

Реплика про жизнь царапнула болезненно (Вик!), но Ольга сдержалась:

— Да кому ты нужен-то? Студентов же не трогали.

— Щаз! Всех подряд гребли, даже инвалидов.

— С чего ты взял?

— Ну так не телевизором же единым, — почти самодовольно ухмыльнулся Борецкий. — Там, блин, сплошное «Киев за три дня», а в реале-то — второй Афган.

Телевизор Ольга не смотрела. Но и модными телеграм-каналами не увлекалась. Отчасти — из-за того же птичьего языка, отчасти — из-за неприятной истеричности. Вспомнилось, как совсем недавно Никита морщился, наткнувшись в ленте на очередную публикацию про эти самые «три дня»:

— Сами выдумали, что Кремль, блин, грозился взять Киев, блин, за три дня! А ничего, что никто, никто из наших такого не говорил, ничего подобного? Ляпнул это штатовский генерал Милли, он там, кажись, начальником объединенных штабов работает. И ляпнул в каком-то интервью, что, мол, российская армия может взять Киев за семьдесят два часа. Да даже Дрезден, который вбомбили практически в землю, и то дольше брали. И главное — на фига его брать-то, этот Киев? Но один дурак сказал, а сотни теперь повторяют, да еще как будто это наши такое заявляли, а исполнить не сумели.

Объяснять Генке про генерала Милли Ольга не стала. Он, скорее всего, и не услышал бы.

Речь его постепенно становилась не то чтобы бессвязной, но виски явно действовал. Ольга-то лишь пригубливала, а Генка пил, явно наслаждаясь и процессом пития, и всем прочим.

— Ну то есть не совсем пока Афган, но к тому идет. Киев там не Киев, но поначалу нахапали изрядно. А потом — ах, нежданчик, приходится назад откатывать. Херсон они, блин, взяли, даже юридически быстренько оформили — и где тот Херсон? На хрена брали? Чтоб отрапр… тьфу, короче, чтоб пыль в глаза пустить. Генералам нашим точно на фиг не надо, им бы лишнюю звезду получить. Чем воевать-то собрались? Железками ржавыми? Снарядов — и тех нету! Только бабло и могут пилить. Все ж про бабло. А где баблишко-то брать? Экономика рушится, а всем по хрену. На нефти хорошо жировали, а тут, здрасьте, никому, оказывается, наша нефть особо-то и не нужна.

— Индия…

— Ты еще про Китай скажи! — перебил Борецкий. — Узкоглазые только и ждут, когда Россию ослабят, чтоб Сибирь под себя подгрести. А мы типа гордые, американцам кланяться не хотели. Точняк, лучше китайцам. Один пень, кланяться придется. Зато в телевизоре только и рассказывают про суперпупер наше вооружение. Какой кретин в это еще верит? Мозги-то электронные откуда брать? Европа не продаст, Китай тоже не торопится: им на фига под санкции подставляться? Вот и остается — мясом соседей закидывать. Народ уже зубы на полку складывает, скоро на улицы толпы выйдут.

— Откуда тебе про народ-то знать?

— А ты глянь, тег ШВО уже сколько в топе держится? Вот он, глас народа!

— ШВО? — не поняла Ольга.

— Шойгу в отставку, — процедил Борецкий. — Одной звезды мало показалось, вторую захотел. Вот и затеял войнушку. Типа братский Донбасс расстреливают. Сколько лет расстреливали, теперь приспичило пойти защищать. Ну да, пока все тамошние вкусняшки не растащили. Ну и воровать удобнее, война все спишет. А если президентского кума наместником посадить, вкусняшки еще удобнее тянуть станет. Но, блин, красиво-то как: мы своих не бросаем! Приперлись в Харьковскую область, всех освободили — поглядите, русских флагами и хлебом-солью встречают, ура, всем спасибо, расходимся, нам назад надо, а то тут чего-то не айс. А вы типа еще немножко подождите. Вас теперь расстреливать станут? Ну… звиняйте, сопутствующий ущерб, вам никто ничего не обещал. Зато смотрите, какие стрелочки на картах красивые! Война — фигня, главное — маневры!

Он разливался, как будто не замечая, что Ольга перестала подавать даже формальные реплики.

— Да по хрену на них на всех! Жить надо так, чтобы не было мучительно больно за просранные возможности. Кайф — он здесь и сейчас, а не всякие там…

Пересев поближе, Генка по-хозяйски положил ладонь на ее колено. Ольга отбросила жадную руку почти спокойно. Зря она решила, что Генка «перерос» и «повзрослел». Уходить надо, пока он спьяну вообще из берегов не вышел.

— Чего ломаешься? — рука переместилась на Ольгино плечо. — Тебе же самой