Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

В ночь с 5 на 6 марта пошел дождь. С утра опустился густой туман, наблюдение для ведения артиллерийского огня сделалось невозможным. Однако германцы уже с рассветом открыли сосредоточенный артиллерийский огонь снарядами с отравляющими газами по участку фронта, занимаемому 25-й пехотной дивизией. Начальник дивизии генерал Н. Г. Филимонов решил воспользоваться завесой тумана и атаковать, чтобы вывести войска из отравленной зоны и захватить окопы противника. Но его расчеты не оправдались: наступающие части были остановлены у проволочных заграждений сильным артиллерийским и пулеметным огнем и залегли. Все усиливающийся обстрел 99-го Ивангородского полка заставил его командира полковника Томилина, не предупредив соседей, принять решение отойти в исходное положение. Это повлекло отступление соседних 98-го и 100-го полков 25-й дивизии[351].

В последующие дни атаки русских войск повторялись. Ночью 7 марта на фронте группы генерала М. М. Плешкова в ходе атаки передовых окопов противника «от 3. Буцилишки до леса, что южнее этой деревни», русские «частью ворвались в этот лес, захватив при этом несколько десятков пленных и два бомбомета». Части же 22-й пехотной дивизии, наступавшие правее, потерпели неудачу и вынуждены были отойти в свои окопы. Немцы перешли в контратаку против частей 1-го Сибирского корпуса. Последние «под угрозой охвата правого фланга» корпуса «вернулись в свое исходное положение»[352]. Генерал А. Ф. Рагоза, командовавший 2-й армией, докладывал в телеграмме главнокомандующему Западным фронтом генералу А. Е. Эверту следующее: «За первые дни боев на фронте армии выяснилось, что для овладения укреплениями противника, по причине их мощности, мерзлого грунта, фланговых уступов, сильных блиндированных блокгаузов и умелого размещения многочисленных заграждений… приходится прилагать огромные усилия. Атака 5-го корпуса в районе д. Занарочь была встречена газами, которые были выпущены из баллонов, местами же противник бросает химические снаряды, что также является трудностью для войск при наступлении». Отмечая действия артиллерии, генерал Рагоза сообщал, что «затрудняется стрельба, особенно корректировка, из-за постоянных туманов, которые держатся в этой местности целыми днями. В полевых снарядах недостатка нет, но тяжелых, как показывает практика, мало. Между тем от них в значительной мере зависит более быстрый и полный успех. Увеличения числа тяжелых снарядов просят поголовно все начальники и к их просьбе нельзя не присоединиться»[353].

Германцы в спешном порядке стягивали подкрепления на атакуемые участки фронта. Уже к вечеру 5 марта по разведсводкам штабов армий, поступившим в штаб Западного фронта, стало известно, что на участке фронта «оз. Деммен – Медзяны» войсковая разведка отмечала «значительное увеличение числа людей в окопах первой линии на Видзенском направлении. Были замечены работы по очистке от снега окопов второй линии». На фронте Нефеды – р. Неман «наблюдались интенсивные работы по усилению позиций в районах Сморгони и Крево…» А к вечеру 6 марта штабу фронта было известно о «подтягивании к передовым частям частных резервов» на фронте Медяны, Нефеды на участке севернее деревень Мулярже и Балтагузы и об «усилении противника в окопах в районе оз. Вишневское и увеличении огня их артиллерии». Из показаний пленных русским стало известно о передвижении резервов противника, как предполагалось, 17-й ландверной дивизии, к оз. Свирь «южнее Твереча». К концу дня 7 марта была «установлена переброска частей 107-й дивизии» по железной дороге с Северного фронта в район Годутишки, Мулярже, Можейки, Поставы, Свенцяны, Медяны, Нефеды. Кроме того, к югу от оз. Нарочь подтягивалась бригада 80-й резервной дивизии с Минского направления. На фронте оз. Деммен – Медяны войсковая разведка отмечала «усиление артиллерийского огня в районе Манцюны». Предполагалось, что «сюда немцы успели подтянуть артиллерию с северного участка, где огонь заметно ослабел». Было замечено «накапливание войск противника напротив дер. Великое Село» и «оттягивание обозов от госп. двора Шеметовщизна в северо-западном направлении»[354].

Вечером 8 марта главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт телеграфировал командующему 2-й армией генералу А. Ф. Рагозе: «Противник притягивает к атакуемому Вами участку усиления. Вам я передал резервы, армия имеет громадное превосходство сил. Потребуйте от всех начальствующих лиц крайнего напряжения и самого энергичного решительного наступления…»[355]

Военным действиям не благоприятствовали и погодные условия. Уже на второй день пошел дождь, а на третий, как отмечалось в войсковых сводках, «тающий снег затоплял окопы, болота становились местами уже не проходимыми, лед в ручьях трескался, наступающие проваливались в полыньи по пояс». Кроме того, целыми днями стоял густой туман, который осложнял действия артиллерии.

Несмотря на все это, 7 марта из Минска прозвучал угрожающий окрик главнокомандующего Западным фронтом генерала А. Е. Эверта в адрес командующего 2-й армией генерала А. Ф. Рагозы: «Потребовать от начальников групп и командиров корпусов надлежащего управления войсками. Приказываю проявить энергию и дисциплину во всех действиях… что бы там ни было разбить и отбросить противника, потому что наступившая оттепель осложнит наше наступление»[356].

В свою очередь генерал Рагоза срочно телеграфировал командирам корпусов, которые входили в его армию: «Развивать достигнутый успех. Продолжать выполнение поставленных задач». Одновременно он предупреждал об экономном расходовании боевых сил и средств, на скорое получение помощи просил не рассчитывать.

Между тем войска и в этих сложных условиях делали попытки продолжать наступательные действия. 8 марта Северная группа войск генерала М. М. Плешкова в ходе наступления захватила первую линию окопов противника, но сильным огнем врага была выбита и с большими потерями отошла к рубежу Лесные Муляры. Солдаты и офицеры действовали безукоризненно и самоотверженно, делали все возможное и невозможное. С презрением относились к смерти. Под мощным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем противника они лавиной шли на неразрушенные проволочные заграждения противника и, жертвуя жизнью, стремились преодолеть их. Об этом, например, свидетельствует такой факт: только на участке прорыва вражеского фронта частями 22-й пехотной дивизии похоронной командой было снято с проволочных заграждений 5 тыс. трупов.

Среди массовой отваги воинов следует отметить патриотический подвиг самопожертвования 17-летней девушки Евгении Воронцовой, которая добровольно прибыла из подмосковного Голутвина в 3-й Сибирский полк 1-й Сибирской дивизии 4 февраля 1916 г. Командование, принимая во внимание возраст девушки, зачислило ее в команду связи. Но в день наступления полка она категорически заявила о своем желании принять участие в атаке и отправилась в 5-ю роту. На рассвете 8 марта по приказу командира корпуса 3-й Сибирский полк в составе 1-й Сибирской дивизии пошел в атаку. Наступавшие сразу были встречены сильным ружейно-пулеметным огнем противника, несли большие потери. Достигнув проволочных заграждений, стрелки остановились. Воронцова первой нашла проход в проволочных заграждениях и, как отмечено в