Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

особенно со стороны Лапинского леса», обеспечить 1-му армейскому корпусу всю операцию с севера на участке Вилейты – Микулишки, 1-му Сибирскому – с юга одной дивизией прорыв 27-го корпуса, другой дивизией «атаковать на фронте лес, что восточнее д. Лесные Муляры, д. Можейки… направляя главный удар для захвата восточной части Лапинского леса, что восточнее дороги Лесные Муляры, Ловкишки и наступая далее на д. Олься Малая».

«Дабы дать войскам возможный отдых перед атакой, занятие исходного положения и начало атаки» генерал обещал объявить «особым приказом». «До времени назначения атаки» он предписывал «сблизить до последней возможности все резервы с передовыми частями, атаковать одновременным стремительным движением всех частей, не задерживая резерв на месте, а заботясь лишь о том, чтобы резервы не отставали от передовых частей, не останавливаясь в захваченных передовых окопах, а неудержимо стремились на плечах неприятеля захватить все его последующие оборонительные линии, а закрепление захваченного пространства – дело более глубоких резервов»[376].

Часом позже командующий Северной группой генерал М. М. Плешков сообщал командовавшему 2-й армией генералу А. Ф. Рагозе о распределении сил на запланированные участки атаки позиций противника: «1-й армейский корпус – пассивный участок от Медзины (д. Медяны. – М. С.) до Вилейты – 4900 штыков, ударная группа – 8500 штыков; главный удар – 27-й армейский корпус – 23 400 штыков и 6-я пехотная дивизия – 11 400 штыков; 1-й Сибирский корпус пассивный участок – 5100 штыков; ударная часть – 7300 штыков. Таким образом, для удара на участке Вилейты включительно – Бучелишки исключительно сосредоточено 43 300 штыков, для удара от Можейки 7300 штыков. Всего из состава войск группы предназначенных для активных целей 50 600 штыков, а для обеспечения операции оставлено на общем фронте в 17 верст 10 000 штыков. Конница не принята во внимание»[377]. И вечером того же дня (11 марта), в 19 часов 50 минут, начальник штаба Западного фронта генерал М. Ф. Квецинский в телеграмме штабу 2-й армии под грифом «Секретно» сообщал, что главкозап обратил внимание на то, что вопреки данным штабом фронта указаниям пополнение понесенных войсками потерь ведется недостаточно энергично. 1-й армейский и 1-й Сибирский корпуса насчитывают менее половины штатного числа штыков. Главкозап приказал донести, почему за двухдневный перерыв в наступательных действиях «корпуса оказались малопополнен-ными», и «принять все меры для самого интенсивного доведения их до штата»[378].

В 16 часов 45 минут генерал М. М. Плешков телеграфировал командирам корпусов и начальникам дивизий Северной группы: «Приказываю усилить артиллерийский огонь из орудий всех калибров, чередуя его с коротким ураганным огнем легких батарей. К 7 часам вечера сегодня донести о результатах артиллерийского огня»[379].

По-видимому, по получении таких сведений в 19 часов 30 минут командующий Северной группой информировал войска о том, что «огнем нашей артиллерии произведены частичные разрушения неприятельских укреплений и сделаны на некоторых участках проходы у проволочных заграждений», и сообщал о своем решении «наступающей ночью атаковать неприятеля и чего бы то ни стоило прорвать его расположение». В связи с этим, он приказывал «1-му и 27-му армейским и 1-му Сибирскому корпусам занять исходное положение к 2 часам ночи. Всей артиллерии усилить огонь до возможности к 2 часам ночи, а к 3 часам довести огонь до урагана, перенося его на ближний тыл неприятеля. В 3 часа ночи под прикрытием ураганного огня артиллерии корпусам стремительно и безудержно атаковать неприятеля» согласно ранее отданному приказу[380].

Однако в отданные генералом М. М. Плешковым войскам распоряжения снова вмешался командовавший 2-й армией генерал А. Ф. Рагоза. В 19 часов 35 минут он телеграфировал Плешкову: «Ознакомившись детально с Вашим распоряжением для атаки, прихожу к твердому убеждению, что намеченная Вами атака в промежутке между Лапинским лесом и д. Можейки никакого успеха не обещает в случае контратаки противника или проявления им упорства, атакующие окажутся в невозможном положении на открытой, совершенно неукрепленной местности, в случае успеха – развить таковой в этом направлении было бы Вам нечем. На 8-ю же пехотную дивизию для этой цели Вы рассчитывать не могли»[381].

Дав такую оценку намечавшейся атаке, командующий 2-й армией приказал «намеченную в промежутке между Лапинским лесом и д. Можейки атаку отменить, а освободившиеся силы использовать для развития успеха на прочем фронте атаки». При атаке на фронте Можейки – Лапинский лес генерал А. Ф. Рагоза просил «обратить особое внимание на овладение узлом у Бучелишки», а в отношении выбора времени начала атаки «еще раз» напоминал командующему Северной группы «указания Главкозапа атаку начинать перед рассветом, но не ранее». И в заключение он заметил: «Что касается Вашей жалобы на недостаток тяжелых снарядов, которых у Вас в данное время 116 на орудие, то вынужден указать, что ураганный огонь надлежит развивать легкой артиллерией, тяжелая же предназначается исключительно для уничтожения окопов, блиндажей, блокгаузов, пулеметных гнезд и прочее, а не для ураганной стрельбы, на что у нас и нет достаточных средств»[382].

Получив этот приказ, генерал Плешков в 1 час 30 минут ночи 12 марта телеграфировал командирам корпусов и начальникам дивизий, уже готовивших войска к атаке, о том, что «командарм приказал отменить атаку 1-го Сибирского корпуса на фронте Лапинский лес – Можейки и ввиду необходимости перегруппировать войска отложил на сутки назначенную на сегодня ночную атаку». В свою очередь он приказывал: «1-му и 27-му армейским корпусам оставить задачи» уже указанные, а «1-му Сибирскому, продолжая занимать фронт деревень Лесные Муляры – Авласы, наступать силами» одной бригады «за левым флангом 27-го армейского корпуса, имея задачей обеспечение от флангового удара» противника «с юга атакующие войска 27-го армейского корпуса». 6-й пехотной дивизии и 7-му кавалерийскому корпусу было приказано «оставаться в занятых ими районах» и быть «в готовности выступить» по его приказу. «Для занятия исходного положения для атаки и начала самой атаки» предписывалось «ожидать… особого приказа»[383].

12 марта во второй половине дня, в 16 часов, генералом Плешковым был отдан обещанный войскам приказ: «К 2 часам наступающей ночью 13 марта корпусам занять исходное положение для атаки и объявлено о расположении атакующих». «Всей артиллерии» было приказано «в час ночи усилить огонь до возможного, а к 3 часам ночи довести огонь до ураганного и тогда же перенести на ближайший тыл неприятеля». И «в 3 часа, прикрываясь артиллерийским огнем, корпусам атаковать неприятеля»[384].

В 17 часов 15 минут того же дня, 12 марта, к командирам корпусов, готовившихся к атаке, обратился с телеграммой сам командующий армией генерал