Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Еще более мрачной картина сложившейся ситуации на участке фронта, намеченном для прорыва, была представлена непосредственными свидетелями всего происходившего и участниками той кровавой драмы. Начальники 76-й и 45-й пехотных дивизий 27-го армейского корпуса, по словам командира корпуса генерала Д. В. Баланина, ему доносили, что «вследствие выпадения атмосферных осадков и оттепели местность, на которой расположены части, с каждым днем становится непроходимее и постепенно заливается водой. Имевшиеся здесь для сторожевого охранения окопы залиты водой. Не имея укрытий, войска (от артиллерийского огня противника) несут потери, подступы к позициям противника также большей частью залиты водой, местами до колен. В случае наступления – залечь и окопаться будет нельзя. Пространство между нашими и неприятельскими окопами покрыто трупами. Люди находятся по нескольку дней без крыши на боевых позициях, насквозь промокшие, не имея возможности просушиться. Подвоз пищи начинает встречать серьезные затруднения. Сообщение с тылом быстро ухудшилось»[400]. Об этом генерал Баланин сообщал командующему группой генералу Плешкову, а последний телеграфировал «для сведения» командовавшему 2-й армией генералу Рагозе.

Несмотря на наступившую весеннюю распутицу, на отсутствие надежды на успех операции, начальствующие лица намерены были продолжать наступательные действия и требовали этого от подчиненных. Так, главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт 14 марта в 15 часов 30 минут телеграфировал командующему 2-й армией генералу А. Ф. Рагозе: «Государь император повелел, чтобы раз начатая атака противника производилась бесповоротно и настойчиво для достижения поставленной цели. Предстоящее затопление некоторых участков местности должно быть теперь же принято во внимание, чтобы постепенными, последовательными перемещениями частей в более возвышенные сухие районы обеспечить возможность продолжать развитие операции, не прибегая к перерыву действий, ввиду затопления, без достижения результатов»[401].

Сообщая «указания» императора «для исполнения», генерал А. Е. Эверт требовал «настойчивого продолжения наступательных действий» 2-й армии «для выполнения поставленной задачи»[402].

Командующий 2-й армией и командующие группами войск намеревались продолжать достижение поставленной им цели. Однако, потеряв уверенность в успехе на отведенном участке, высказались за внесение своих корректив. Так, командующий Северной группой войск генерал М. М. Плешков во второй половине дня 14 марта в телеграмме командовавшему 2-й армией генералу А. Ф. Рагозе сообщал о том, что «бои последних дней убедили» его, что «без расширения того участка прорыва, который был [ему] определенно указан, нельзя достигнуть необходимого успеха… Для успеха боя необходимо вести его или на новых участках от Вилейты до Можейки, или же на одном из флангов этого участка, дабы избежать фланкирования войск из сильно укрепленных лесов на краях этого фронта». Кроме того, он считал, что «захват Годутишкинских холмов должен быть произведен во что бы то ни стало», так как «только овладение ими позволит вывести войска из болот». Генерал Плешков в очередной раз сообщал, насколько «погода последних дней неблагоприятно отразилась на положении войск», и это, по его словам, являлось «первым и неотложным вопросом» дальнейшего их пребывания на занимаемых позициях: в Вилейтском лесу войска были «расположены сплошь в воде, орудия от выстрелов» уходили «в грунт по ступицу колес», «большинство дорог» становилось «непроезжими для повозок. .»[403]

В свою очередь командующий 2-й армией генерал А. Ф. Рагоза в тот же день, в 16 часов 40 минут, телеграфируя в штаб Западного фронта о неудавшихся атаках войск группы генерала М. М. Плешкова на фронте Микулишки – Можейки, «несмотря на превосходство в силах, доблесть войск и сосредоточение тяжелой артиллерии», о «наступившей весенней ростепели и дождях», делавших «наступление на этом фронте крайне трудным», о затрудненном «до крайности» сообщении фронта Вилейты – Можейки с тылом, о плохом, «недостаточно продуманном, иногда даже с отсутствием расчета в постановке задач войскам и артиллерии группы», управлении боем генералом Плешковым, «полагал необходимым перенести удар в другое место фронта армии», «более сухое, обещающее успех и дающее возможность естественным путем переменить начальника ударной группы». Наиболее удобным для этой цели на фронте Можейки – Мядель генерал Рагоза считал участок Волчино – Лотва. В случае согласия генерала А. Е. Эверта командующий 2-й армией вносил свое «предположение» о перегруппировке войск, в результате которой корпусам группы генерала М. М. Плешкова отводилась вспомогательная роль, так как у него, Рагозы, уже не было «веры, чтобы на фронте генерала Плешкова могли быть достигнуты какие-либо положительные результаты». «Кроме того, – считал генерал А. Ф. Рагоза, – неожиданное перенесение удара на новое направление произведет известное впечатление на противника»[404].

Главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт принял во внимание доводы генерала А. Ф. Рагозы и в тот же вечер ответил, что «несмотря на выгоды» ранее выбранного стратегического направления, он «принужден согласиться на перемену направления удара» и предоставил командарму «избрать новое, более отвечающее настоящей обстановке для достижения поставленной» ему цели. Текст телеграммы генерала А. Ф. Рагозы и свой ответ на нее генерал А. Е. Эверт отправил начальнику штаба Верховного главнокомандующего.

В трудных условиях развивались наступательные действия в Южной группе войск 2-й армии. По словам донесения начальника штаба генерала Р. Ф. Вальтера во второй половине дня 9 марта начальнику штаба 2-й армии, «ночью войска группы произвели перегруппировку и закрепились на занятых с боя вчера местах». С утра велась артиллерийская подготовка очередной атаки. В 13 часов перешли в наступление части 5-го армейского и 3-го Сибирского корпусов, а в 14 часов – полки 25-й дивизии 36-го армейского корпуса. Однако в это же время германские войска также начали наступать в направлении д. Близники. Для «парирования атаки противника» командованием были подтянуты бригадный, корпусный и групповой резервы, а также перешла в контратаку 7-я пехотная дивизия. Кроме того, было приказано «энергично атаковать» частям 10-й пехотной и 8-й Сибирской дивизий; в район деревень Слобода, Велесница была подтянута бригада 55-й пехотной дивизии. На фронте группы был «бой в полном разгаре. Сильный огонь развивала артиллерия противника»[405].

Части группы, отбив вражеские атаки, медленно продвигались вперед. Около 18 часов 32-й Сибирский стрелковый полк выбил германцев с высоты юго-восточнее д. Мокрицы. Части 25-й пехотной дивизии «продвинулись вплотную» к проволочным заграждениям, но преодолеть их не смогли и под сильным пулеметным и артиллерийским огнем противника залегли, понеся большие потери. К вечеру части 8-й Сибирской дивизии, наступая в направлении деревень Стаховцы, Мокрицы, заняли «южную опушку леса к востоку от Мокрицы». Части же 25-й пехотной дивизии «вследствие сильного утомления и потерь» были «отведены в свои окопы»[406].

В ночь на 10 марта