Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Командир 301-го пехотного Бобруйского полка, по его словам, убедился в том, что «посылаемые поддержки не могли выполнить своей задачи вследствие губительного ружейного, пулеметного и артиллерийского огня, так как слева укрепленный пункт Бучелишки не был занят и левый фланг полка был обнажен». В то же время «противник устроил сильную артиллерийскую огневую завесу и не позволял частям подкрепления выдвинуться с опушки леса. Роты, занявшие неприятельские окопы, все время были под ураганным фланговым артиллерийским и пулеметным огнем, несли громадные потери и вынуждены были отойти в исходное положение, местами пробиваясь штыками»[389]. В 13-м часу 13 марта германцы снова заняли свои окопы. В этом бою 301-й Бобруйский полк потерял офицеров: убитыми – 3, ранеными – 6; нижних чинов: убитыми – 41, ранеными – 302, пропавшими без вести – 256[390].

Здесь следует сказать об отсутствии надлежащей связи наступавших частей с выше стоявшими штабами. И это отметил главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт в своей телеграмме генералу А. Ф. Рагозе на второй день после провала этой атаки: «…это подтверждается и отсутствием… своевременной поддержки резервами и тем, что уже в 11 часов утра полки 76-й дивизии отошли, а начальник группы отдавал приказ в 4 часа дня о развитии успеха, достигнутого 76-й дивизией…»[391]

Более того, в 15 часов 30 минут 13 марта М. М. Плешков в одном из донесений отмечал, что «занятые 27 корпусом неприятельские окопы приспосабливаются к обороне, устанавливаются в них пулеметы, идет переползание и перебегание в те окопы, которые брошены немцами, но еще не заняты нами ввиду сильного огня… правый фланг 301-го полка… несколько осадил назад, имея тесную связь с 22-й дивизией»[392]. А в 17 часов генерал Плешков командирам 27-го и 1-го армейских корпусов и начальникам 1-й и 2-й Сибирских дивизий приказывал «принять все меры в полноте предоставленной вам власти, до самых крайних включительно, дабы удержать занятое пространство за собой вплоть до назначенной на рассвете 14 марта атаки». В заключение командующий группой предупреждал командиров воинских формирований: «Вы лично отвечаете перед армией за исполнение этого приказа»[393]. И только в 23 часа 30 минут он в приказном порядке потребовал от тех же командиров корпусов и начальников дивизий «донести: на каком основании и по чьему приказанию, вопреки моего категорического приказа части не сохранили за собой захваченного пространства и отошли в исходное положение»[394].

Главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт, узнав из донесения командира 27-го корпуса генерала Д. В. Баланина о подготовке и результатах этого наступления, пришел к заключению о целом ряде недостатков, допущенных командованием в ходе подготовки и при проведении атак. В частности, он отмечал следующее: обстрел артиллерии велся «по площадям, а не систематически по определенным целям при хорошем наблюдении»; разведкой «надлежаще» не выяснялись результаты артподготовки перед атакой, которая независимо от этого начиналась «в заранее определенные часы»; отсутствовала связь в действиях начальствующих лиц, в результате чего не было «указаний о своевременной поддержке» атакующих резервами. «В общем действия группы (Северной. – М. С.), – заключал генерал А. Е. Эверт, – сводятся к ряду спешных, недостаточно продуманных и подготовленных ударов, приводящих к неуспеху и громадным потерям».

Что касается последнего наступления частей 27-го корпуса, то главкозап считал, что «часть батальонов 301, 303 и 304-го полков, несмотря на потери, молодецки атаковали противника, ворвались в его окопы, но не в состоянии оказались удержаться в них, так как соседние части успеха не имели, а резервы своевременно и дружно их не поддержали» и «бой всей группы свелся на атаку несколькими молодецкими батальонами, понесшими громадные потери». А. Е. Эверт просил А. Ф. Рагозу передать этим батальонам его «горячую благодарность и по 10 медалей на роту за их доблесть и мужество»[395].

В 19 часов 15 марта начальник 76-й пехотной дивизии отдал приказ полкам, входившим в ее состав, и 76-й артиллерийской бригаде после смены на позиции частями 1-го армейского корпуса отойти обозначенными маршрутами и расположиться в районе деревень Чашковщина, Рудевичи, Кролики, Шафарово, Мацурки, Старина, Грицево, Войневичи; 76-й артбригаде – в районе деревень Слобода, Подсивье. Приказывалось «батареи снимать с позиции постепенно, не прерывая огня. Все передвижение должно быть совершено скрытно в темноте, в крайнем случае пользуясь туманом, если таковой будет… Движение совершать в полном порядке, избегая растяжки и разброда людей»[396].

Однако атаки войск Северной группы с целью прорвать германский фронт не были прекращены. 14 марта была предпринята очередная атака частями 1-го Сибирского корпуса на участке Вилейты, Лапинский лес. По сообщениям начальника штаба группы войск В. И. Зиборова в штаб 2-й армии, в 6 часов утра была начата артиллерийская подготовка атаки. В середине дня «1-й Сибирский корпус атаковал перешеек Лапинского леса. Ротам двух головных батальонов 4-го Сибирского стрелкового полка удалось дойти до немецких окопов, выбить из них немцев и захватить пленных». Но при попытке сибиряков продвинуться в лес они «были обстреляны огнем тяжелой артиллерии, понесли большие потери и отошли»[397].

Пожалуй, этим закончилась операция Северной группы войск по прорыву линии фронта германских войск. Вечером, в 20 часов 30 минут, генерал М. М. Плешков, объясняя недостаточную артиллерийскую подготовку очередной атаки ненастной погодой, приказывал: «Завтра, 15 марта, с утра продолжать систематически обстрел ранее указанных пунктов противника, тщательно корректируя стрельбу наблюдателями». Войскам группы предписывалось «впредь до распоряжения прочно устроиться на своих позициях, бдительно наблюдать за противником, обеспечить от огня противника резервы и разместить их на наиболее сухих местах». Всем начальникам вменялось «в особую заботу обсушить, накормить и обогреть людей»[398]. Во второй половине дня 14 марта командующий Северной группой в одном из своих донесений в штаб 2-й армии сообщал о том, что в первую половину дня «на фронте группы» продолжался «сильный артиллерийский огонь, особенно по участку Микулишки, Бучелишки и по подступам Лапинского леса». Им было обращено внимание на возросшее число батарей противника, образовавших «дугу от Свилели на Яржево», и отмечено, что «вчерашняя (13 марта. – М. С.) атака частей 27-го корпуса и сегодняшняя 1-го Сибирского корпуса выяснили, что батареи противника пристреляны к своим окопам», вследствие чего и были отбиты атаки русских войск. Далее генерал Плешков дополнял, что «вследствие дождя лес, в котором расположены войска, постепенно заливается водой», глубина которой «местами до колен и глубже», подступы к позициям противника, долина реки Мяделки (в документе – Мядзиолки) также залиты водой. «Дороги трудно проходимы для пехоты и