Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

А. Ф. Рагоза, в которой поучал: «Не забывать, что моральное утомление наступает тогда, когда сам человек пришел к убеждению, что он устал. Зачастую оно наступает раньше физического утомления. Поэтому к донесениям начальников об усталости, трудности и потере боеспособности частей относиться как к официальному заявлению самого начальника об утрате способности драться лично. Он устал, а не его часть. Человек не способен определить о самом себе, что он может, а что нет. Это дело того (определять. – М. С.), кто раздает роли, кто их исполняет судить не смеет. Вспомните правило: чем меньше приказов, тем войскам легче, чем крепче и надежнее контроль за тем, что отдано, тем лучше исполнение»[385].

В связи с этим, следует заметить, каким «мудрым» оказался генерал А. Ф. Рагоза, определяя и устанавливая моральное и физическое состояние других, сидя в штабе армии в Будславе, за 40 км от настоящего ада. Поэтому неслучайно он скептически относился к донесениям нижестоящих командиров о состоянии и боеспособности войск. Выходит, что только ему было дано право «определить о самом себе – что он может, а чего нет». Сам же он не посчитался с тем, что главнокомандующий фронтом «определил» ему «роль» руководить боевой операцией. Рагоза самолично решил, что ему и штабу армии не под силу будет управление девятью корпусами, и создал три импровизированные группы войск, каждая в составе трех корпусов, возложив в каждой группе командование на одного из командиров корпусов. Тем самым он совершенно устранился от руководства боевой операцией, оставив за собой только «крепкий и надежный контроль», а не стратегическое управление войсками.

Во второй половине дня (15 часов) 11 марта частям 76-й пехотной дивизии и приданному 177-му пехотному полку 45-й пехотной дивизии по приказанию начальника дивизии доводился «общий план атаки» на участке Микулишки, – Бучелишки. Обращалось внимание, что план «остался тем же, что и раньше», что «атака на двух разных участках намечена с целью рассредоточить резервы противника». В то же время отмечалось, что «ввиду некоторых изменений плана атаки у соседей» начальник дивизии приказал 302-му полку, «оставляя первой задачей овладение южной частью д. Бучелишки и окопов у этой части, при дальнейшем наступлении взять направление на Целины и лес южнее, чтобы очистить от противника северо-западную опушку этого леса», с целью «обеспечить левый фланг, в то же время, заходя в тыл позиции противника южнее д. Бучелишки»[386]. Войскам напоминалось, чтобы «атака была решительна, энергична, велась беспрерывно одна за другой, постоянно подталкиваемая свежими частями», а «для преодоления искусственных препятствий были использованы все средства (удлиненные заряды, ручные гранаты, ножницы, маты) вплоть до одиночных легких орудий, поставленных вблизи окопов».

Для подготовки атаки намечались значительные артиллерийские силы: батареи 76-й артиллерийской бригады, батарея 1-го Сибирского мортирного дивизиона, содействие «тяжелых батарей» артиллерийской группы генерала И. А. Закутовского, батарей 6-й артиллерийской бригады, а также приданные полкам артиллерийские батареи. Сообщалось, что время «занятия исходного положения будет указано особо», а до этого рекомендовалось «возможно большее число людей держать в резерве, чтобы дать им отдохнуть»[387].

12 марта начальник штаба дивизии по приказанию своего начальника под грифом «Секретно. Спешно» сообщал командирам полков о том, что командующим группой генералом М. М. Плешковым атака назначена в ночь с 12 на 13 марта. Командиров атакующих полков заверяли, что «правый фланг «будут обеспечивать части 22-й пехотной дивизии», а «уступом» за этим флангом сосредотачивается 6-я пехотная дивизия, всегда могущая поддержать нас», левый фланг будет обеспечивать 2-я бригада 2-й Сибирской дивизии, а «после овладения» атакующими первой укрепленной полосой противника «немедленно бросится» бригада 45-й пехотной дивизии под командованием генерала Л. С. Барановского «для захвата линии Интока – Свилели» с приданным ей 2-м дивизионом 76-й артиллерийской бригады. Наступающих заверяли: «Поддержка всегда будет, когда понадобится»[388].

Однако на деле план атаки, боевые расчеты, заверения о мощной артиллерийской поддержке атакующих не были выполнены. Как свидетельствует архивный документ («Описание боя 13 марта 1916 г.»), составленный комполка полковником П. А. Бабаевым, «ровно в три часа» 301-й пехотный Бобруйский полк «двинулся вперед. На правом боевом участке первой линии шли 4-я рота под командованием подпоручика Силлау и младшего офицера прапорщика Погорелова и 12-я рота 303-го пехотного Сенненского полка под командованием подпоручика Зейберлина. В 3 часа 20 минут эти роты заняли неприятельские окопы. На левом боевом участке в первой линии шли сводная 8-я и 6-я роты под командованием прапорщика Шепелева и 7-я рота под командованием прапорщика Позднеева. Роты достигли проволочных заграждений противника и частью заняли передовые окопы, но сильным артиллерийским, ружейным и особенно пулеметным огнем были сметены».

Вслед за первой линией наступала вторая линия: на правом боевом участке 3-я рота прапорщика Хомина и 5-я рота подпоручика Геймана при младшем офицере прапорщике Злобине, которые также «влились в первую линию, заняв окопы». На левом фланге за первой линией атаковали 9-я и 10-я роты 303-го полка под командованием соответственно прапорщиков Воробьева и Боброва, которые, «подойдя до проволочных заграждений, были остановлены особенно сильным фланговым пулеметным огнем. При этом

10-я рота залегла в 200 шагах перед опушкой леса, а 9-я рота, потеряв ротного командира, залегла у опушки леса. В третьей линии на правом фланге наступали 11-я рота 303-го Сенненского полка под командованием прапорщика Грибачевского и 1-я рота под руководством прапорщика Милисипова. И в этом случае только частью подразделений 1-й роты были заняты неприятельские окопы, остальные и 11-я рота 303-го полка из-за сильной огневой завесы, «потеряв ротных командиров, не могли продвинуться вперед и залегли на опушке леса, понеся большие потери». «Желая подтолкнуть 3-ю линию» атакующих, командир 301-го полка «двинул» 12-ю сводную роту во главе с подпоручиком Пинчуком. Рота стремительно бросилась вперед, частью достигла окопов противника, другая часть была остановлена сильным огнем и понесла большие потери, а командир роты погиб. На левом фланге в третьей линии в четыре часа утра была выдвинута 13-я рота под командованием прапорщика Майковского и младшего офицера прапорщика Капоницкого и 14-я сводная рота во главе с подпоручиком Кржижевичем и младшим офицером прапорщиком Ромагиным, а также 5-я и 16-я роты под командованием подпоручика Де Дитмара и прапорщиков Грушецкого и Фрома. Встреченные сильным огнем врага роты продвинуться вперед не смогли. Узнав об этом, командир 301-го полка полковник П. А. Габаев попросил направить подкрепления двух рот дивизионного резерва, «одновременно» приказав левому флангу перейти в наступление. Войска по-прежнему из-за сильного огня не смогли продвинуться.

В начале 11-го часа начали подходить части 45-й пехотной дивизии, также пытавшиеся на обоих участках переходить в наступление,