Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

— комендантские участки. Их руководители своевременно уводили население в лес. В урочище Лоховня и в других лесных массивах были организованы «гражданские лагеря», где укрывались женщины, дети, старики.　

Партизаны маневрировали, пользуясь весенней распутицей, и, ускользая от врага, продолжали борьбу.　

Выдержки из документов тех дней.　

Из рапорта адорьевского волостного старшины начальнику отделения Новоржевского уездного управления: 　

«…господин Демидов, прошу я вас, Евстигнеев, не оставьте моей просьбы, съездите в Новоржев, попросите начальника района, чтобы на время расформировали бы волость. Уполномоченные деревень ходят как сонные, не дают населению никаких распоряжений, напуганы партизанами, а мы бегаем, как зайцы».　

Из приказа командира партизанской бригады № 5:　

«За успех в бою с немецкими захватчиками… захват трофеев и документов и освобождение группы арестованных советских граждан командиру и комиссару отряда № 3 тт. Степапову и Солнцеву, начальнику штаба т. Щербине, всем бойцам и командирам — участникам боя объявляю благодарность».　

Из донесения начальника штаба партизанского движения Калининской области Соколова: 　

«Партизаны усилили свою боевую деятельность по коммуникациям и тылам противника. За март 1944 года партизанскими бригадами, действующими перед 2-м Прибалтийским фронтом на временно оккупированной территории Калининской области, нанесен противнику следующий урон: спущено под откос и подорвано 28 эшелонов… Засадами и минированием уничтожено: 1 средний танк, 130 грузовых, 23 легковые автомашины…»　

За пять месяцев 1944 года фашисты провели на территории бывшего Партизанского края 19 карательных экспедиций. Самая крупная из них началась 16 апреля. За сутки до нее в штаб бригады Марго приехал Бойдин, доложил Кулешу:　

— Плохие новости, Андрей Семенович.　

— Так уж и плохие? — Секретарь подпольного райкома партии протянул молодому комбригу руку. — Сначала давай поздороваемся.　

— Разведчики доносят о сосредоточении крупных сил на латвийской границе. Не сегодня-завтра выступят полевые войска из Опочки.　

— Значит, новая карательная, — сказал Марго. — Везет нам. Не успели отбить «весеннее патрулирование»[10], как снова лезут.　

— Назвали громко — «пасхальная».　

— А ты откуда знаешь?　

Бойдин рассмеялся:　

— На бронированном «хорхе» сам опочецкий комендант в бригаду пожаловал. Сказал: капут мне и тебе.　

Примерно в те же часы, когда Бойдин принес Кулешу и Марго сообщение о новой карательной экспедиции, ее руководитель, уверенный в успехе, докладывал (16 апреля это донесение было перехвачено и дешифровано в штабе нашего фронта) командованию охранных войск: 　

«1400 партизан окружены плотным кольцом в районе Матвеево, Городище, Фетьково. 17.4 окруженные партизаны будут уничтожены».　

16 апреля с утра до вечера фашистские самолеты, поднимаясь с аэродрома Идрицы, бомбили предполагаемые места базирования партизанских бригад Гаврилова, Бойдина, Вараксова, Марго, Бабакова, Халтурина. Дымились превращенные в развалины деревни.　

На совете командиров вечером того же дня Марго сказал:　

— Из Лоховни будем уходить ночью, ибо пропущенный час годом не нагонишь.　

Не помогли карателям ни авиация, ни артиллерия. Маневрируя, рассредоточиваясь и снова собираясь в кулак, ушли народные мстители из приготовленных им ловушек. Колонной в тысячу человек ночью переправились через реку Веть. Ледяная была купель. И под пулями. А на подводах — раненые и больные. Фашисты пристрелялись к броду. В замешательстве заметались в кустах еще не обстрелянные бойцы. Раненые начали вскакивать с подвод. И в это время у переправы появился Кулеш.　

— Товарищи, вперед, только вперед!　

Прорвались партизаны. На пятый день каратели прекратили преследование. Через неделю отряды бригады Марго и других бригад вернулись в свою «столицу» — Лоховню.　

В те неимоверно трудные апрельские дни, когда партизаны пробирались по заболоченным лесам и раскисшим весенним дорогам, на них обрушился новый коварный враг — тиф. Многие бойцы (в том числе и разведчица Олень) метались в тифозной горячке. Но по-прежнему действовал железный закон партизанской жизни: товарищей в беде не оставлять.　

Директор совхоза «Маевский» Юрий Станиславович Янкевич, разведчик бригады Марго в годы войны, тоже тяжело заболел тифом во время «пасхальной» карательной экспедиции. Вспоминая те страшные дни, он пишет:　

«Меня несли разведчики. Казалось, силы уже на исходе. Подошли к землянкам сожженной гитлеровцами деревни Машнево. Землянки располагались в лесу, окруженном болотом. Здесь разведчики встретили знакомую девушку Машу Петрову. Она ютилась с матерью и младшим братишкой Васей в одной из землянок. Маша и ее мать оставили меня у себя…

К вечеру фашисты подошли к краю болота. Из нашей землянки можно было слышать лязг гусениц, вой моторов и лай немецких овчарок… Ночью каратели не посмели войти в лес, а на рассвете к лесным землянкам прискакали трое всадников-партизан, среди них был комиссар нашей бригады Кулеш. Андрей Семенович с помощью товарищей привязал меня к седлу своего копя, и я был доставлен в лагерь на Зеленый остров. Комиссар же до расположения бригады шел пешком».　

Свалил тиф и смелую разведчицу 4-й Калининской партизанской бригады Марию Пынто. Незадолго до этого на заседании Себежского подпольного райкома партии ее утвердили секретарем подпольного райкома комсомола. Мария вместе с сестрой Ядвигой укрылась в землянке. Девушка уже выздоравливала, когда в землянку ворвались гитлеровцы и полицаи. Каратели зверски пытали комсомолку: выбили зубы, отрезали ухо, исполосовали ножами грудь… Полуживая Мария бросила в лицо палачам:　

— Все равно русский народ победит!　

Русая прядь по-девичьи взбита,　

Взгляд синеватых глаз упрям.　

Как ее имя? Мария Пынто!　

Пусть это имя запомнится вам[11].　

Только через несколько дней молодые партизаны обнаружили в лесу изуродованное тело своего вожака. Разведчики бригады нашли тех, кто предал Пынто, и привели их в Лоховню. Судил сход партизан и деревенских жителей. По окончании суда председательствующий, комиссар бригады Вакарин, спросил:　

— Ваш приговор, товарищи?　

Ответ был единодушным:　

— Смерть!　

От голода и холода в «гражданских лагерях» больше всего страдали дети. А их в себежских и опочецких лесах укрывалось около двух тысяч. Много было матерей с грудными малышами. Секретари подпольных райкомов партии Н. В. Васильев и А. С. Кулеш направили радиограммы в Калининский обком ВКП(б) с просьбой спасти детей. В мае фронтовые части вермахта не участвовали в карательных экспедициях против партизан, но очень часто бомбили и обстреливали с самолетов стоянки партизан и гражданские лагеря.　

Через некоторое время в адрес Марго и Кулеша пришла радиограмма из штаба партизанского движения. С. Г. Соколов сообщал: 　

«В соответствии с указанием ЦК ВКП(б) для эвакуации детей в советский тыл на ваши площадки направляются самолеты. Обеспечьте прием самолетов, безопасность детей при посадке, охрану посадочных площадок».　

Первыми приземлились на партизанском аэродроме летчики Сергей Борисенко, Иван Тутаков, Николай Кулагин, Иван Суницкий.