Всё, во что мы верим - Екатерина Николаевна Блынская

Надя радовалась, думая, что победа далась ей слишком легко. Выведет она за кордон Нику, и та станет полезна украинской контрразведке. А Надю отметят… Да, она уже сделала многое. Заход в Суджу – в том числе и ее рук дело.

Но Надя говорить о Нике Олегу не спешила. Это было лишнее.

Истинные причины своих действий Надя умалчивала. То, что она оказалась здесь, была ее воля, да и обстоятельства позволили. Навестить «татку» и показать, кто теперь главный, свою новую силу, поддержанную оружием, – почему бы и нет?

Но вторая причина – любовь. И Олег был лишь жертвой.

* * *

Красуля не случайно взяла Надю с собой в Апасово.

Они прошлись так, чтобы встреченные ими мирные увидели, что на Нике форма врага и синяя ленточка. И чтобы все знали, что она запятисотилась.

На краю Апасово Нике и Наде встретился Голый, пасущий стадо коз.

Он хотел броситься к Нике, но Надя дала очередь прямо ему под ноги.

– Стоять! Где одяг потеряв?

– Та я…

– Вин йога, – ответила Ника.

Красуля засмеялась.

– Чудная Рашка! А однако, когда мы рванем станцию, дид, тебя здоровый образ жизни не спасет!

Голый переводил взгляд с Ники на Надю.

Надя улыбнулась.

– Знаешь, как немцы проверяли на верность предателей? Заставляли их убить какого-нибудь своего сына или друга… Убьешь его?

Ника посмотрела на Надю.

– А что скажет международный трибунал?

– Ну, ничего он не скажет. Сначала мы будем судить Путина в Гааге! Когда ваша Раша станет нашей! Шо ты стоишь, Босоногий Гэн? Вали отсюда!

– Можно я его обниму? – обратилась Ника к Наде. – Он же мой родова…

– Обними, хрен с тобой. Сентиментальные вы с возрастом становитесь, – сказала Надя, закуривая и отходя под огромную многоствольную иву.

Ника подошла к Голому и, обняв его, шепнула:

– Скажите Вершине, что я пойду с ними. Пусть слушают эфир. Если буду я их выводить, выйдем под Железное к устью Бляховца. Если что случится, пусть меня не ищут.

Голый поглядел на Нику пристально. Веки его поросли бородавками, и от этого он был похож на очень старое полулесное существо из сказки. Вот только одежды было маловато.

– Всевышний тебя будет охранять! А мы никого тут не боимся. Мы все под богом! Мы тут теперь вроде первых святых…

И Голый смахнул слезу.

Надя ждала Нику под ивой, когда она подошла, тоже печальная, стараясь не расплакаться.

– Ну? Попрощалась?

Ника кивнула.

Надя выстрелила из автомата в сторону Голого. Тот приостановился, постоял и, ткнув палкой несколько раз в щербины асфальта, пошел дальше на кривых ножках.

– Чумовой дед.

Голый посвистел коз и поспешил убраться. На самом деле ему стало очень страшно.

Больше он Нику не видел.

26

Нет, в этой болотной жиже не видать ничего. Ни кто мимо идет, ни кто мимо плывет. Все однообразно грязно.

Все тянет отяжелевшее тело на дно.

– Не помнишь ты своего прадеда Цымбала. Не знаешь ты, что он крут нравом был, волосья пышные, глаза – будто золото, рыжие, голосом – як гаркнэ, чуть хлеб не осыпается с полков.

Никина бабушка и сама видела деда лишь раз. Он умер еще молодым, упал с моста вместе с груженной мукой двуколкой.

Говорят, хоронили его в закрытом гробу. И это все, что донесли языки о нем, о буян-деде, который, подобно предкам своим, получившим прозвание, звонок был и громок, будто цымбал. Еще говорили, что был он дюже любопытный. Что увидал он лисицу на мосту и хлыснул коня, хотел задавить. А конь свернулся в болото.

Приходили Нике во сне они все, местные, тутошние.

Еще за пять лет до Мазепиного предательства в его гетьманство были основаны и Надеждино, и Апасово.

Пел в соседском Толстом Лугу ахтырский храм, колокольни играли по-разному.

Даже придумали дети припевки к этим звонам:

– Бежал по мостку бычок-дурачок, – слышно с ветренской.

– Федя, Федя-пастушок взял коровку за рожок, – доносится с Апасова.

– Черевички, черевички маленьки, маленьки… – поет надеждинский храм.

Молчание смоляное. Страшное. Брошенное, покинутое село, в подвалах которого человек десять, не больше, и они там жмутся к осклизлым банкам, сидят на деревянных нарах. Там холодно, там страшно. Но нигде так больше не сидят – лишь в войну! Сидеть можно до второго пришествия, пробовать наливки и закусывать боровыми груздями. Так думают те, кто сидит в тепле.

Но у Ники наступил «день сурка» от повторяющихся мгновений и часов.

Носов недавно отбил косу и пошел косить на огород.

Ника увидела его, и ей показалось, что безумие овладело человеком.

Раньше, в мир, он не косил. Да и странно было увидеть в эпоху мотоблоков косящего межу человека.

Он был страшен как смерть с этим хыч-хыыч.

Над ним летит фипивишка, а он машет ей, показывает: мол, вертел я тебя на одном месте, и будто из фипивишки слышится серафимовский смех всепрощения – она летит прочь со своей смертельной морковочкой. А Носов, сука, алкаш, продолжает косить!

Ника уже поняла, что по дождю и туману эти дроны не летают, можно ходить, главное – не нарваться на хохлов.

Она пошла по селу, пустому, как в фильме ужасов, – но не пустому…

Пейзаж из остовов сожженных пачками домов обескураживал. Вчера в них шла жизнь, тут жила Таня с Ромой и двумя детьми. Вовремя уехали, схватив бабок. Тут жил Назар, напротив него весовая, гараж, техника. Технику угнали за кордон. Дом разбит из чего-то большого. Точно танком: хохлы по первости разбирали дома танками.

Рядом дом бабули Води, которую никто не хотел забирать.

Как потом сказали Нике, эта бабка Водя ужасно вредная, перессорила всю родню. Невестка, которую она ненавидела, затащила ее в машину насильно и вывезла. Но потом бабка позвонила старшему сыну и нажаловалась, что с ней плохо обращаются. Старший сын облаял младшего, и старуха придумала, что у нее на книжке миллион. Старший сразу приехал, добрый и участливый, забрать мать и на прощание поругался с братом.

Но когда выяснилось, что миллиона нет, а бабка три месяца прожила в режиме вседозволенности и всех психологически задавила, старший сын привез ее обратно к плохому младшему со школьным рюкзачком вещей и бросил у ворот дома, откуда невестка с мужем уже уехали в другое место.

Бабка собралась и пошла пешком в оккупированное село. Но ее дом уже был разрушен, и она потерялась на обратном пути в городок.

Таких случаев было очень много. И все они явно показали и героев, и подлецов во всем