Суровые галсы - Александр Николаевич Плотников

Глава первая

«Куда же запропастился этот шалавый плясун», — досадовал старший лейтенант Сергей Старков, ежась в легком кительке на пронизывающем утреннем ветру. Который раз выходил он из уютной и теплой рубки дежурного по причалу, но рейсового катера все не было. «Плясуном» катер прозвали за неуклюжее отыгрывание на прибойной зыби. Устоять тогда на его широкой палубе можно было лишь уцепясь за поручни. Другое свое прозвище — «шалавый» — рейсовик получил за то, что из-за капризной северной погоды частенько отстаивался на полпути в закрытой бухточке под мысом Игольным, а здесь, в губе Пойменной, маялись ожиданием те, кому выпало встречать родных и знакомых.

Вчера под вечер в кабинете Старкова раздался звонок.

— Встречай утренним рейсом гостей, начальник клуба, — веселым голосом сообщил знакомый работник политотдела.

— Каких гостей? — не понял Сергей.

— Киношников, — пояснил политотделец. — Будут что-то у нас снимать, а ты назначаешься их куратором. Между прочим, старшая у них женщина…

Старков без особого энтузиазма воспринял команду политического отдела.

А среди ночи по коридорам офицерского общежития забухали тяжелые сапоги посыльных. Был объявлен экстренный сбор, и подводные лодки одна за другой вышли в море.

Сейчас Старков поглядывал на непривычно пустынные пирсы и недоумевал, почему киногруппа все-таки выехала в Пойменную.

— Подал голос мичман Лобанов, товарищ старший лейтенант! — выглянул из рубки дежурный. — Минут через тридцать пришлепает!

В самом деле, через полчаса рейсовый катер, приплясывая, подошел к берегу, ерзанул мокрой скулой по привальному брусу деревянного причала.

Первой простучала каблучками по сходне высокая стройная женщина в ярко-оранжевой куртке с наброшенным на голову капюшоном. По ее указанию так же пестро одетые люди стали выносить с катера какие-то разнокалиберные ящики.

— Начальник матросского клуба старший лейтенант Старков, — представился Сергей. — Назначен вашим куратором.

— Ферзева Карина Яковлевна, — отбросив за спину капюшон и пригладив коротко стриженные волосы, сказала приезжая. — Я кинорежиссер, а вот он — мой помощник, — кивком указала на простоволосого седого мужчину.

— Шапкин Василий Фомич, — назвался тот.

— Я не предполагал, что у вас так много будет груза, — глянув на груду ящиков и чемоданов, растерянно пробормотал Старков. — Сейчас машину организую… — И заторопился в рубку к телефону.

— Где же эти самые ваши подлодки, Василь Фомич? — озирая пустынную бухту, спросила Ферзева.

— Этот вопрос вы задайте куратору, — ответил помреж, не отрывая взгляда от серых скал, кольцом обступивших побережье.

Последний самый увесистый ящик киношникам подсобил вынести одетый в бушлат худощавый матрос. Опустил на землю свой угол и тоже озадаченно посмотрел на сиротливо притихшие пирсы. «Вот те на!» — удивленно присвистнул он.

— Ты-то каким ветром, Славич? — спросил матроса подошедший Старков.

— Был на двухдневных сборах коков, товарищ старший лейтенант. — И, понизив голос, спросил: — Наши-то надолго ушли?

— Не знаю, — так же шепотом ответил ему Старков.

— Что же мне теперь делать?

— Переговорю о тебе с командиром береговой базы… Поехали в кэчевскую гостиницу, — скомандовал старший лейтенант шоферу. — Это совсем рядом, сразу за КПП, — пояснил он приезжим.

— Разместимся и сразу за дело, — сказала своим помощникам Ферзева. — Нам за неделю надо горы своротить…

— Гор у нас хватает, — усмехнулся Старков. — А вот снимать вам пока некого. Лодки нынче ночью ушли в море.

— Что это за порядочки? — привстала на своем сиденье Ферзева. — У нас же план, жесткие сроки! Ведь была заранее телеграмма из Госкино!

— Копию телеграммы надо было посылать в Вашингтон. Просить, чтобы американцы со своими союзниками из НАТО не затевали учения возле Скандинавии.

— Нас не касается, кто чего затеял! Это просто возмутительно, товарищ куратор! Ехали к черту на кулички, чтобы оперативно снять ролик для телевидения, и на тебе…

— Вас, может, и не касается, зато нас вот так! — провел ребром ладони по горлу Старков. — Быть всегда начеку — это наша работа.

— Все равно нашу лодку надо вернуть! — тоном, не терпящим возражений, воскликнула Ферзева. — Неужели там без нее не справятся? — Щеки женщины раскраснелись от возбуждения. — Вы это можете сделать, товарищ куратор?

— Вы меня путаете с командующим флотом, товарищ режиссер, — сыронизировал Старков. — А я всего-навсего начальник матросского клуба.

— Нам все равно, кто вы есть! Но если по вашей милости будет сорван государственный заказ, вы за это ответите!

— Зря вы шумите на старлея, Карина Яковлевна, — вмешался до того молчавший помощник режиссера Шапкин. — Он и вправду этого не решает…

— Тогда на кой ляд нам такой куратор?.. Ну хорошо, — после недолгого раздумья сказала она. — Устроимся в гостинице, и вы отведете меня к своему начальству.

— Простите за откровенность, Карина Яковлевна, но моему начальству сейчас не до вас.

— Тогда научите, молодой человек, как мне позвонить своему начальству, — язвительно прищурилась она. — Может, мое воздействует на ваше.

— В Москву? Только через штабной коммутатор. — Старков с любопытством поглядывал на сердитую киношницу. Вприкидку он дал ей лет двадцать пять. Еще на причале он оценил ее большие с зеленоватым отливом глаза и заметил, что обручального кольца у нее нет.

Скрипнув тормозами, «рафик» остановился возле пятиэтажного каменного здания с двумя колоннами у парадного входа. Ящики и чемоданы перекочевали из машины в вестибюль. Спросив разрешение, шофер уехал.

— Почему вы отпустили машину? — спросила Ферзева.

— Она нам пока не потребуется. Самые длинные концы здесь не больше километра, — ответил Старков.

Карина в первый раз окинула его внимательным оценивающим взглядом. Старков пригасил в уголках рта усмешку и спокойно выдержал этот взгляд. Он знал, что нравится женщинам. Рост — метр восемьдесят, широкие, развитые культуризмом плечи, нос не картошкой и губы не сковородником.

— Типаж почти классический, — усмехнулась она. — Ну что ж, ведите меня в штаб, товарищ куратор!

— Зовите меня лучше Сергеем Ильичом… Славич, ты побудь здесь с товарищами, — сказал он матросу. — Мы скоро вернемся.

— Понял, Сергей Ильич, — откликнулся исполнительный паренек. Присел на один из зеленых, обитых металлическими полосами ящиков, задумался. Внезапный уход подводной лодки его огорчил. Придется теперь ждать ее возвращения на береговой базе. А вдруг, на его счастье, подвернется оказия? Иначе Евсеичу, так он любовно называл старшего кока, своего начальника, доведется хлебнуть лиха…

— Чего приуныл, сынок? — возвратил его к действительности хрипловатый голос. Рядом стоял пожилой, с иссеченным морщинами лицом помощник режиссера. — Звать-то тебя как?

— Вячеславом, а короче — Славой.

— А моего сына Иваном кличут, — добро улыбнулся Шапкин, присаживаясь рядом с матросом. — Тоже служит. Попал в Воздушно-десантные войска. Боюсь за него — ведь каждый день со смертью в прятки играет…

— Почему со смертью? Войны пока нет, а техника сейчас надежная, — возразил ему Слава.

— Надежная-то она надежная, да вот люди при ней всякие. Один, к примеру, парашют не тем ладом