В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

теряя из виду опозоренного «воина света». Тот вначале не торопился – поднялся, громко матерясь, отряхнул куртку. Редкие прохожие обходили его стороной, ускоряли шаги, и Игорь, чтобы не быть слишком заметным, зашёл за угол ближайшего дома и сделал вид, что читает объявление на стене. Однако объявление неожиданно привлекло его внимание: «Объявляется набор подростков от 10 до 16 лет для обучения боевым искусствам. Занятия проводятся бесплатно. Адрес…»

Адрес был хорошо знаком Игорю – занятия, по всей видимости, проводились в стареньком ДК, который и при его жизни здесь, в Мариуполе, уже был довольно ветхим, и в нём не проводилось практически никаких мероприятий. Находился Дворец культуры как раз недалеко.

«Философ» снова покосился глазами на обиженного «героя», с позором выброшенного из автобуса. Тот уже, похоже, оклемался и бодрым шагом направлялся как раз по указанному в объявлении адресу. Сорвав объявление со стены, Игорь, стараясь быть незаметным, пошёл за ним.

И только немного погодя обратил внимание на одну странность – объявление было написано по-русски.

* * *

Район этот Игорь никогда не любил. Помнится, здесь жили родственники, и мать часто посылала его к ним с какими-то поручениями. И мальчишка почему-то всегда торопился быстрее покинуть этот район, хотя и не смог бы тогда найти слов, чтобы объяснить, чем он его угнетал.

Теперь смог бы. Здесь будто остановилось время. Жизнь здесь не неслась вперёд, а топталась на месте, как склерозная старушка. И в людях, живущих на этих улицах, казалось, тоже жизни не было. Они двигались, говорили какие-то обязательные слова, равнодушно спрашивали Игоря о здоровье матери и деда с бабушкой, но как-то чувствовалось, что им нет до всего этого дела. И вообще ни до чего дела нет – они просто коротают ненужные им дни своей жизни. Причём независимо от возраста.

Сейчас он шёл за «воином света», стараясь не упустить его из виду, но не забывал оглядываться по сторонам и чётко вспоминал те ощущения. Вокруг высились серые пятиэтажки, неприветливо чернея окнами, среди них пристроились какие-то унылые казённые здания. В детстве для Игоря было загадкой – для чего эти здания, какова их функция, что там происходит? Осталось это загадкой и теперь, с той лишь разницей, что ему уже это было совершенно неинтересно.

Тот, за кем он следил, вдруг резко свернул в сторону и исчез, а «Философ» обнаружил себя стоящим прямо напротив главного входа в унылый Дворец культуры с облупившимися стенами.

– Ну, что ж, посмотрим… – произнёс он вполголоса и дёрнул на себя тяжёлую дверь.

* * *

– Охамели совсем! – недавний пассажир автобуса напоминал теперь сопливого школьника, жалующегося учительнице на то, что ему дали книжкой по голове. Сидящий за тяжёлым дубовым столом бледный невыразительный человек с водянисто-серыми глазами смотрел на него, не скрывая презрения.

– А чего ты ожидал, собственно? Что они тебе аплодировать начнут?

– Не, ну не аплодировать… – Его собеседник заёрзал на стуле, у него явно были проблемы с выражением собственных мыслей. – Но они ж совсем страх потеряли, Коля! Ещё и пацан этот… Рыцарь хренов! Уступи, говорит, место ребёнку…

– Что за пацан? – Голос человека, сидящего за столом, которого звали Колей, был неизменно ровным, но в нём в этот момент промелькнул интерес.

– Та откуда я знаю? Пацан и пацан. Студент по виду…

– Студент, – задумчиво повторил невыразительный Коля. – Самая опасная публика… Да, Мишаня, не любят нас здесь, и это для тебя вроде новостью не являлось.

– Да, ну так ведь же ж…

– Молчали до сих пор? – решил не дожидаться Коля, пока его малограмотный собеседник найдёт и сложит в правильном порядке необходимые слова. – Да, молчали. А теперь вот не молчат. Потому что перемены чувствуют. Очень неприятные для нас перемены и очень скоро…

Он совершенно чисто изъяснялся по-русски, без какого-либо «суржика» и даже с характерным московским акцентом, но никто бы и не подумал его в этом упрекнуть. И тем более странным казалось, что наступление России, о котором ходили слухи, этот человек воспринимает, как наступление врагов. Казалось бы, опять же, если бы кто-то дал себе труд об этом задуматься.

– Население этого города – наши враги, Мишаня, – продолжал вещать голос с московским акцентом. – Они могут сколько угодно молчать, но о чём они думают, нам понятно. И церемониться с ними мы не будем. А вот они, – он поднял водянистые глаза куда-то наверх, откуда слышался топот ног – прямо над этим кабинетом размещался спортивный зал, – они пока ещё ни за кого. А мы делаем так, чтобы были за нас. Этим соплякам пока что можно вложить в голову всё, что угодно. И надо вложить то, что выгодно нам. Чтобы никаких там мятежных студентов в автобусах… Сечёшь?

Человек, вещавший с московским акцентом о «русскоязычных врагах» в многонациональном рабочем, торговом и портовом Мариуполе, имел высшее образование, окончил МГИМО. Но тем не менее руководствовался лозунгом: «Живу в России – ненавижу ее». А когда выдалась возможность примкнуть к украинским националистам, а по сути – к откровенным нацистам «Азова», принял решение незамедлительно. Непомерно раздутое эго не позволяло Николаю видеть в остальных русских собственных соотечественников. К «остальным русским» он испытывал только ненависть и презрение.

Мишаня кивнул обалдело – он всегда неуютно себя чувствовал, когда при нём много начинали рассуждать, потому что сам никогда не умел этого делать. Его собеседник поморщился, но тут же отвлёкся, переведя взгляд на дверь.

– Вам что?

– Я это… сына записать на единоборства… – В дверях нерешительно топтался упитанный гражданин интеллигентной наружности.

* * *

– «Философ» сообщает – нашёл какую-то школу единоборств для подростков, – командир обвёл группу внимательным взглядом. – Точнее, даже не школу, а просто занятия при местном Дворце культуры. Случайно, по объявлению.

«Старик» скривил тонкие губы – при большом воображении это можно было принять за ироничную улыбку.

– Вот уж поистине человек-аттракцион – ему обязательно надо влипнуть в какую-то историю, чтобы совершенно случайно выйти именно на то, что нужно.

Юлька «Пантера» затаила дыхание – она уже знала за «Философом» такую особенность. Её так и подмывало спросить, в какую именно историю влез Игорь на этот раз, но она помалкивала – командир и сам скажет, если сочтёт нужным. Важен прежде всего этот Дворец культуры, где проходят занятия с подростками. Мысленно она уже брала слово «занятия» в кавычки.

– Сейчас он отправился общаться с руководителем и тренерами под видом отца их будущего ученика. Держим с ним связь, в случае чего координаты докладываем командованию на «Большой земле».

Братья Погодины многозначительно переглянулись. Бескомпромиссным дончанам очень хотелось не