Военная разведка России в борьбе против Японии. 1904-1905 гг. - Евгений Юрьевич Сергеев

Более отрадная картина наблюдалась в Заамурском округе пограничной стражи, который продолжал тесно координировать работу по разведке и пресечению активности диверсионных хунхузских групп с управлением КВЖД. При этом последнее ежегодно дополнительно субсидировало штаб округа на эти цели в сумме 7 тыс. руб. По сообщению Энкеля, к сбору разведывательной информации были привлечены офицеры-пограничники, снабженные соответствующими инструкциями и материалами для изучения Китая. Кроме того, все начальники разъездов, которые патрулировали полосу отчуждения железнодорожной магистрали шириной 25 км, обязывались представлять по команде отчеты обо всем виденном и слышанном во время поездок. Если возникала необходимость конвоировать дипломатических чиновников или служащих КВЖД вглубь Поднебесной, то начальником конвоя ставился опытный офицер, которому придавалось несколько солдат-разведчиков.

В дополнение к указанным мерам были учреждены секретные бюро, территориально располагавшиеся в Мукдене и на железнодорожной станции Куанчензцы. Резиденты, которые возглавляли бюро, отбирались из числа чинов округа, способных к разведке и владеющих восточными языками, прежде всего китайским и японским. Для подготовки лазутчиков и агентов-связников были открыты разведшколы. Штаб округа организовал регулярный обмен сведениями с российскими военными атташе в Китае и Японии, консулами в Гирине, Цицикаре, Инкоу и Йокогаме, а также перечисленными выше приграничными округами.

Силами офицеров округа проводился активный сбор военно-статистической и топографической информации о регионе, регулярно высылались разъезды на рекогносцировки территории, окружавшей КВЖД, внимательно изучались периодические издания на местных и западноевропейских языках, а в период навигации на реках Сунгари и Нонни для оперативной разведки даже использовались крейсера с небольшой осадкой[511].

Знакомясь с этой частью отчета полковника Энкеля, невольно испытываешь сожаление по поводу того, что описанная выше многоуровневая и хорошо скоординированная система изучения потенциального театра военных действий была создана не до, а лишь после столкновения России с Японией, функционируя далеко не во всех окружных штабах.

Опыт преобразований в интересующей нас сфере на местах при осуществлении контроля из центра нашел отражение в «Основных положениях для организации и ведения военной разведки штабами пограничных округов», составленных полковниками ГУГШ С. Н. Розановым и П. Ф. Рябиковым 7 (20) ноября 1912 г. Дальнейшее усиление военных приготовлений ведущих государств заставило ГУГШ в октябре 1913 г. направить окружным штабам новые указания центра в дополнение к «Основным положениям» с конкретизацией методов стратегической и тактической разведки театров предстоящей войны[512].

Важнейшим условием укрепления военной разведки выступало увеличение ее финансирования. Составители одного из проектов по этой проблеме, датированного 1906 годом, указывали:

«До войны с Японией отпускалось Главному штабу по параграфу 6-му сметы на негласные расходы по разведке ничтожная сумма 56 950 руб., распределявшаяся ежегодно между штабами округов от 4 тыс. до 12 тыс. на каждый. Военно-статистическому отделу оставалось на разведки (так в документе. – Е.С.) около 1 тыс. руб. в год. При таком несоответственном отпуске денег разведки не могли существовать, что и было в действительности; сведения о противнике добывались изредка и случайно. Шпионская деятельность иностранных государств не встречала препятствий, так как совсем не было отпуска на внутреннюю, или контрразведку (содействие в иных случаях Департамента полиции было лишь на бумаге)…»[513]

И далее в проекте констатировалось:

«Ныне (т. е. с 1906 г. – Е.С.) отпускается ежегодно ГУГШ по параграфу на известное Его Императорского Величества употребление 156 950 руб.»[514]

Однако и такая сумма, увеличенная по сравнению с 1903 г. почти в три раза, не могла удовлетворить потребности спецслужб. Поэтому авторы проекта выступали за дальнейшее повышение лимитов финансирования военно-разведывательной деятельности:

• на 5-е делопроизводство – единовременно 5 тыс. руб.;

• на внешнюю разведку – по 40 тыс. руб. на округа европейской части России;

• на внутреннюю разведку – по 15–20 тыс. на округ (кроме того, по 5 тыс. руб. на окружные школы лазутчиков);

• пограничной страже – 15 тыс. руб.

Отдельно калькулировалась смета расходов Омского, Иркутского, Приамурского и Туркестанского округов, а также подсчитывались средства, необходимые для приобретения секретных сведений через негласных агентов и официальных лиц – военных атташе, консулов, представителей Министерства финансов.

Общая сумма запрашиваемых ассигнований на военную разведку и контрразведку составляла 370 тыс. руб. ежегодных и 30 тыс. руб. единовременных выплат[515]. Но и такое увеличение затрат, по мнению некоторых руководителей разведки, являлось минимально достаточным. Обострение международной обстановки, вызванное серией локальных кризисов, которые угрожали перерасти в глобальный конфликт, требовало все новых и новых средств. В пояснительной записке к смете на 1907–1909 гг. начальник 5-го делопроизводства ГУГШ полковник М. А. Адабаш подчеркивал, что «для организации разведки на прочных основаниях с постоянно оплачиваемым кадром надежных разведчиков необходимы ежегодные денежные отпуски в размере по крайней мере 1 млн 800 тыс. руб.»[516]

На практике же расширение масштабов финансирования военной разведки по темпам отставало от роста требований. Ежегодные ассигнования в 1906–1909 гг. составляли около 344 тыс. руб., а в 1910–1912 гг. – примерно 700–800 тыс. Только к 1913–1914 гг. в связи с беспрецедентной гонкой вооружений накануне Первой мировой войны они, наконец, превысили цифру, указанную М. А. Адабашем, достигнув объема в 1 млн 947 тыс. 850 руб.[517] По подсчетам отечественного исследователя А. Ю. Шелухина, общая сумма расходов на военную разведку с 1905 по 1911 г. выросла в 16 раз![518]

Уже первые шаги по реорганизации военной разведки, санкционированные Николаем II, при всей неоднозначности положения дел на местах, оказались востребованными временем. Так, отчет 5-го делопроизводства ГУГШ за 1907 г. сопровождался комментарием о том, что истекший период «внес в область сбора сведений о вероятных противниках новое начало», поскольку «мероприятия в названной области были предприняты на основании выработанного плана и строгой системы»[519].

Заметное повышение качества информационно-аналитической работы Генерального штаба было также связано с публикацией ежемесячных «Сборников Главного управления Генерального штаба», материалами для которых служили «наиболее важные и интересные сведения о военных событиях», дайджесты рапортов «дипломатов в погонах», аккредитованных за рубежом, фрагменты отчетов о заграничных командировках генштабистов, статьи офицеров разведки по текущим вопросам с оценками недавнего исторического прошлого (последние обычно публиковались без подписи)[520].

За время существования этого периодического издания с марта 1909 по июль 1914 г. было выпущено 62 номера. На его страницах регулярно публиковались сведения об изменениях в военном деле и боевой подготовке армий крупнейших государств мира, включая Японию и Китай[521].

Помимо «Сборников ГУГШ» тиражом в 1000 экз., которые по специальной ведомости рассылались особам императорской фамилии, ключевым министрам, командующим округов и начальникам их штабов, а также военным атташе и некоторым другим высшим государственным чиновникам, генштабисты составляли военно-статистические и топографические описания той или иной страны, уделяя главное внимание ближайшим соседям Российской империи[522].

Отдельного рассмотрения заслуживает процесс модернизации военно-морской разведки. 5 (18) июня 1906 г. указом Николая II был учрежден Морской Генеральный штаб, который по штатному составу включал оперативную часть, два отделения