Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников

Снайперы в голубом доме

Улица смерти. Охота начинается. Цель – голубой дом. Огненный смерч. Лицо врага. Груз.

В ноябре 2025 года военный корреспондент Дмитрий, из 68-го гвардейского армейского корпуса, познакомил меня с бойцом, с позывным «Ковальский», 1997 года рождения. Зовут его Артем, он родом из самого образованного города России – Новосибирска.

Мы с Артемом пообщались, я попросил его рассказать одну из его боевых историй, происходивших на специальной военной операции. Артем немного подумал и сказал: «Записывай».

Май 2022-го. Попасная. Воздух был густым и тяжелым, пах пылью, гарью и цветущими садами, что делало этот запах еще более невыносимым. Цветение и смерть шли рука об руку, не замечая друг друга.

Наша позиция находилась на окраине района с унылыми двухэтажками-хрущевками. А дальше, как змея, уползала вниз длинная-предлинная улица, переходящая в частный сектор. Ее называли «Улицей смерти». Чтобы попасть из одной части города в другую, ее нужно было перебегать. А он – призрак с винтовкой – сидел где-то там, на другом конце, и методично, словно бухгалтер, вычеркивал людей из списка живых.

Я стоял у разбитого окна пятиэтажки и смотрел в свой бинокль. Вдали лежало тело. Недавно. Мужчина. Мешок с картошкой рассыпался рядом. Он почти успел.

– Снова? – рядом возник Валера, позывной «Полигон». Его лицо, обветренное и усталое, было бесстрастным.

– Снова, – кивнул я. – Третий за сегодня. Дети уже два дня хлеба не видели. Мать одна тут, с тремя ребятами, просила помочь.

Валера молча закурил. Его руки, шрамованные и сильные, не дрожали. Сергей, позывной «Ловкач», сидел на корточках, чистил автомат. Он был самым молодым из нас, но глаза у него были стариковские.

– Надоело, – тихо, но четко произнес Сергей. – Хватит это терпеть. Надо его убрать.

Мысль витала в воздухе давно, но именно он ее озвучил. Убрать. Не просто отогнать, а найти и уничтожить. Эта тварь убивала наших санитаров, мирных, любого, кто осмеливался пересечь эту черту.

– Точку примерно знаем, – сказал Валера, сплевывая. – Частный сектор, голубой двухэтажный дом, что на пригорке. Оттуда лучший обзор.

– Знаем, – согласился я. – Но подойти – задача. Он же, как крот, в норе сидит. Только ствол выставляет.

– Значит, выманивать не будем. – Я повернулся к ним. – Пойдем в гости. Возьму РПГ. С тремя «морковками».

Они оба посмотрели на меня. Валера с долгим, оценивающим взглядом, Сергей с внезапным огоньком азарта.

– План? – спросил Полигон.

– План простой, – усмехнулся я без веселья. – Перебегаем дорогу. Обходим слева. Находим дом. И делаем так, чтобы от этого чердака осталось мокрое место.

Перебежка была адом. Сердце колотилось, ноги сами несли по пыльной мостовой. Каждый камешек под ногами казался громом, каждый вздох – последним. Мы мчались по одному, прикрывая друг друга. Я бежал последним, с тяжелым «огрызком» на плече. Пуля просвистела где-то сзади, щелкнув по асфальту. Снайпер промахнулся. На этот раз.

Мы влетели в кусты у первого же огорода, завалились за покосившийся забор. Отдышались. Тишина. Только шум в ушах и далекий гул арты.

– Жив? – прошептал Сергей, его лицо было бледным, но глаза горели.

– Пока что, – хрипло ответил я. – Пошли. Тише воды.

Мы поползли через частный сектор. Заброшенные сады, разбитые теплицы, запах гнили и сирени. Шли от дома к дому, от забора к забору. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Мы знали, что он где-то здесь. Чувствовали его взгляд на себе.

Время растянулось. Солнце пекло немилосердно. Мухи назойливо жужжали вокруг. И вдруг… Выстрел. Один-единственный, сухой и хлесткий. Он пришел со стороны дороги. Не наш сектор. Кто-то другой попытался ее пересечь.

Мы замерли, переглянулись. Сергей показал рукой влево и вперед. Оттуда.

Мы вышли на него с тыла. Голубой двухэтажный дом, как и думали. Когда-то он, наверное, был красавцем, с резными наличниками и палисадником. Теперь – дыры в стенах, выбитые окна и чердак с маленьким слуховым окошком. Идеальная позиция.

Нам нужна была своя. Прямо напротив, через ту самую дорогу, стоял старый, покосившийся одноэтажный дом. Крыша поросла мхом, шифер местами обвалился.

– Там, – кивнул я на него. – Оттуда – прямой выстрел. Метров триста, не больше.

– Рискованно, – хмуро сказал Валера. – Он тебя увидит.

– Он будет смотреть в свою сторону, на дорогу, – возразил я. – А мы его со спины. Сергей, ты прикрываешь с фланга, не дай ему сменить позицию, если что. Валеру подсадишь на крышу.

Ловкач молча кивнул и пополз в сторону, занять позицию за развалившимся сараем. Полигон взглядом оценил стену дома.

– Давай, артиллерист, полезай.

Он подсадил меня, как ребенка. Я ухватился за край крыши, подтянулся. Старый шифер хрустнул подо мной. Валера подавал мне РПГ, а потом один, единственный на первый выстрел, снаряд. «Морковка». Против брони не годится, но против кирпича и плоти – самое то.

Крыша была полна сюрпризов. Ее засыпало шлаком – старым, спекшимся. Я в тот момент не придал этому значения. Просто подумал, что неудобно стоять. Ошибка, которая чуть не стала роковой. Я нашел место, где доски были пореже, и просунул ствол РПГ между ними. Зарядил. Мир сузился до прицела, до голубого пятна дома и черной щели чердака. Я поймал ее в перекрестье. Дышал ровно, на выдохе…

– Пора в гости, ублюдок! – прошептал я и нажал на спуск.

Грохот был оглушительным. Отдача вбила меня в крышу по самые плечи. Я видел, как кумулятивный снаряд врезался в чердак, ослепительная вспышка, взрыв кирпича и досок.

И тут же случилось второе, неожиданное событие. Реактивная струя, вырывающаяся из задней части гранатомета, ударила в шлак, которым была усыпана крыша. Поднялась стена пыли, мелких, раскаленных осколков. Меня окатило волной горячего воздуха, мир погрузился в рыжий, непроглядный туман. Я ослеп и оглох. Крыша под ногами заходила ходуном.

– Ковальский! – услышал я приглушенный, как из-под воды, крик Сергея. – Артем! Ты жив?!

Я не видел их. Я не видел ничего. Только пыль. Они решили, что меня накрыло, что крыша сложилась и засыпала меня заживо.

Но инстинкт и память взяли верх. Я на ощупь, кашляя, полз к краю. Руки царапали о шлак и шифер. Я помнил, где был край. Свалился с нее, как мешок, ударившись о мягкую землю. Откашлялся, вытер лицо рукавом.

– Жив, черти! – крикнул я, еще не видя их. – Жив!

Ко мне подбежали Валера и Сергей. Лицо Валеры было искажено редкой для него гримасой ужаса.

– Думал, тебя кончило! – выдохнул он.

– Меня? Нет. – Я встал, отряхиваясь. Мои уши все еще звенели. – Но этого мало. Мало для уверенности.

Я поднял РПГ, все еще зажатый в руке. Быстрыми, выученными движениями зарядил второй снаряд.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Сергей.

– Добиваю, – ответил я и, не сказав больше ни слова, вышел на середину той самой дороги. Туда, где неделю не ступала нога живого человека.

Я стоял