Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

до того, как получил ранение, рассказывал о своём опыте трёхмесячного контракта — настоящий контракт у него был уже по счёту вторым. Он описывал, что день в день, когда истекал контракт, они прибыли прямиком на танке на границу, оставили на ней танк, в его люк скинули оружие и спокойно поехали в воинскую часть, к которой были приписаны. Там они несколько недель решали вопросы по деньгам и документам, а потом со спокойной душой уволились и ушли на гражданку. Указ о частичной мобилизации, конечно, мог поменять реалии, в которых был возможен подобный счастливый финал. Но не все в это верили, включая меня, ибо человек — существо наивное, и нам казалось, что со своей стороны мы выполнили все условия контракта: три месяца воевали, делали свою работу и выполняли приказы начальников. Нам хотелось малого — выполнения своих обязательств уже со стороны Министерства обороны. А именно денег и увольнения.

Первыми к исполнению планов приступили Юг со своими людьми. Они на гражданских машинах доехали до границы, там их сутки продержали в приёмнике, устанавливая личности. По итогу за ними прибыл военный полковник, сказал, что они свободны, но посоветовал в течение двух суток явиться в пункт постоянной дислокации воинской части.

Я, честно, хотел бы уехать с группой Юга, но у них уже не было места для меня. Оставалось только довериться Ване и Артёму, которые последний месяц кашеварили поварами у Старшины.

Ваня предложил план. Нас подвозят до Старобельска на машине, там мы покупаем гражданскую одежду и едем в сторону границы. Её пересекаем, и уже на Большой земле каждый решает, куда он поедет. Артём был честным человеком, который боялся нарушать законы. Он вместе со мной хотел поехать в полк, с которым мы подписывали контракт. Полк этот располагался в Подмосковье. Ваня же сразу нам сказал, что поедет домой.

Мы сообщили о наших планах командованию батальона, в частности Бийску. Старшина дал нам свое благословение. Сказал, чтобы мы берегли себя и не попались ненароком военной полиции.

Я очень волновался и не понимал, как правильно поступать в нашей ситуации. Сокол и Спецназ мне сказали, что мои намерения правильные, я еду сражаться за свою правду и за свои права. Спецназ мне дал совет по общению с власть имущими: «Ты, когда будешь своих прав добиваться, приговаривай, что голосовал на выборах за нынешнего Главнокомандующего, Россию любишь и специальную военную операцию одобряешь, никогда ни от чего не отказывался, просто есть у тебя некоторые проблемы».

Почему-то и Спецназ, и Сокол были уверены, что у меня спокойно получится уволиться. Сокол сравнивал наши контракты с вахтой, в скором времени и у него истекали три месяца. Спецназ же вообще, когда в первый раз узнал о том, что я не получаю никаких денег, возмущался и говорил, что я в таком случае никому не обязан и вообще дурак, что за бесплатно нахожусь на войне.

Утром мы с Артёмом и Ваней выехали из деревни, нас взял с собой водитель из медицинской роты. Он согласился переправить нас в Старобельск. Светило холодное декабрьское солнце, и над нами было остывшее синее небо. Снега не было, но из-за минусовой температуры где-то в низинах трава и кусты покрывались коркой изморози, отчего и создавалась видимость, будто где-то всё же есть снежная пелена. У меня было отчего-то хорошее настроение. Мне казалось, что всё для меня закончится благополучно, и ничего плохого я не делаю. Я спокойно уволюсь, приеду домой и увижу тебя. Учитывая, что наши две последние встречи содержали в себе много признаний и нежности, я надеялся, что ты расторгла помолвку со своим молодым человеком и ждёшь меня. Верил в это.

31

Не успели мы высадиться, осмотреться на прохожих, среди которых было много военных, пойти к указанному водителем зданию с банкоматом, который мы намеривались посетить, как к нам подошёл сотрудник военной полиции. Он представился. Потребовал наши документы. Дежурно посмотрел первые страницы военных билетов и сказал: «Без особого разрешения находиться в городе военнослужащим запрещено». Инспектор повёл нас на центральную площадь перед автовокзалом, где стоял КамАЗ. Военные билеты нам не вернули, сидящий во внедорожнике прапорщик переписывал с них данные. Нам велели подняться на борт КамАЗа. Мы послушно исполнили приказ. Там уже сидело два десятка людей в военной форме. Мы хотели узнать, за что нас задержали, и один из мужиков сказал, что у военной полиции приказ задерживать всех военнослужащих, поскольку город закрыт. Я решил уточнить причину. Мне сказали, что недавно несколько мобилизованных напились, кого-то застрелили, кого-то изнасиловали, и для профилактики подобных происшествий военная полиция решила арестовывать всех людей в военной форме.

Не все отличались покорностью. Один из офицеров, которого сотрудники пытались задержать, когда он шёл мимо площади, отказывался подчиняться их приказам. За это его скрутили и ударили шокером. Чуть оклемавшись, офицер продолжил высказывать возмущение методами работы ВП. Прапорщик с чёрной повязкой на плече пригрозил тому, что если он ещё хоть слово скажет, получит суровое наказание: будет стоять с уставом военной полиции. После удара шокером действительно пугающая угроза.

Ваня охотно делился с пассажирами КамАЗа нашей бедой и нашими планами. Нам сказали, что ещё день назад у нас бы все получилось. Просто нам не повезло попасть под облаву.

Когда кузов был заполнен народом, прапорщик закрыл борт КамАЗа и дал совет: «Не бегите, а то будет хуже».

Я молчал. Не совсем понимал сути происходящего. Пытался вслушиваться в диалоги задержанных. Некоторые из них пили коньяк из стекляшек и предлагали всем присоединиться. Один бородатый солдат, что вместе со своими друзьями сидел перед пакетами, из которых выпирали строительные материалы вроде утеплителя, печных труб и плёнки, сказал: «Да уж, сходили в магазин… Ты же, старлей, обещал, что всё нормально будет». Ему отвечал мужик постарше: «Да кто же знал…»

Я уже рассказывал, какого качества было снабжение в войсках, и солдатам порой приходилось идти в город, чтобы купить необходимые продукты, материалы, снаряжение, рации, горючее. Приобрести за свои деньги вещи, необходимые для выживания и комфорта, они могли только в городских магазинах. Но теперь, руководясь своей логикой, военная полиция решила запретить посещение городов не только потенциальным преступникам и мародёрам, но и простым солдатам, у которых была нужда затариться в торговых точках.

Закончив размусоливание этой темы, бородатый решил подытожить: «Я срочку вообще служил в Воздушно-космических войсках! Вот когда будут звёздные войны, тогда меня мобилизуйте!»

На КамАЗе мы домчали до соседнего города, который был