Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

ближе к нашим позициям. Нам дали команду спешиваться. Когда мы покинули грузовик, нас построили, пересчитали и вернули военные билеты. Дальнейшим нашим действием согласно этой инструкции было перемещение в лесопосадку вблизи дороги. Там на входе стояли два сотрудника военной полиции. Неподалёку от них разрозненные группы солдат жгли костры.

Нам было предложено встать у костров и ждать заката. Так мы и сделали.

Место это называлось Гора. На Горе находились люди, задержанные военной полицией, люди с проблемными вопросами, которые хотели их разрешения, люди, которые возвращались из госпиталя. Вся охрана Горы — два военных полицейских на входе в посадку. Многие солдаты на Горе носили с собой личное оружие с примкнутыми к нему магазинами. Как мне объяснили, утром приезжают замполиты из разных полков, дивизий и даже армий и стараются по максимуму набрать в свои машины людей с Горы и отвезти их на передовую. Не обязательно подразделение, из которого был замполит, и подразделение, в котором до этого служил солдат, совпадали. Во многом это было похоже на рынок работорговли.

К вечеру народ с Горы спускался вниз на окраины города. Разрешалось посетить магазин и приобрести себе еду. Никто на Горе раздачу пищи не производил. Ночевать предполагалось в покинутых домиках. Кто на Горе был долго, уже обжились в домах на окраине, сколотили в них нары, обустроили печки. Нашу партию задержанных в Старобельске раздробили на равные части и показали нам на здание, где можно было остаться на ночёвку. Я с Ваней, Артёмом и ещё тремя парнями попали в дом с электричеством и даже с печкой на газу. Начали знакомство. Парни эти были мобилизованными, они составляли единый экипаж БМП второй модели. Я с ними быстро сдружился. Они рассказали, что работали до войны на одном заводе, и когда только началась мобилизация, им полицейские прямиком на проходной завода раздали повестки и наказали в течение суток явиться в районный военкомат. Они явились, их посадили на автобус, повезли напрямик к расположению воинской части. Выдали им боевую машину и направили на фронт.

Их БМП сломалась и находилась где-то в Старобельске. Чинить её они не торопились, поскольку если бы БМП была отремонтирована, их бы послали на передовую. С собой у них были документы о том, что они ждут, когда с Большой земли приедет за машиной буксир, и они вместе с ним поедут к месту проведения ремонта. Это был их мандат защиты от военной полиции. Пока буксировка не была произведена, чему парни не шибко способствовали, они снимали квартиру, катались на автомобиле, который приобрели с рук у какого-то деда, смотрели телевизор и затаривались в магазине. Их и сейчас арестовали во время похода в магазин. Правда, оснований для этого не было, поскольку всё с их документами было в порядке.

Даже старший инспектор ВП, заведующий этой Горой, не совсем понимал, зачем их сюда привезли. Он одинаково не понимал, и за что задержали нас. За экипажем БМП должен был приехать их командир и с Горы забрать своих подчинённых. Как я понял, в принципе, любой человек выше сержанта мог приехать за находящимися там солдатами и освободить их. Статус людей на Горе был непонятным. Они и не задержанные, и не вполне свободные. Вооружённые военнопленные, разве что.

Среди ночи к нам в домик подселили ещё одного человека. Мужика лет тридцати пяти, который очень хотел пить и есть. Когда он чуть ли не залпом осушил три кружки водопроводной воды, то начал рассказывать, что мобилизованный из какого-то комендантского взвода. Он попался вблизи магазина, выходя с бутылкой водки. Военная полиция его задержала, привезла к себе в расположение, где его привязали к столбу. Около суток он был связан, не пил, не ел, справлял естественные надобности в таком положении.

Ещё из диалогов на Горе я узнал о существовании «Ямы». Это реально яма, накрытая решёткой, где солдат держат несколько суток за нарушение дисциплины и за какие-то проступки. Там людей вообще не кормят, а воду можно получить, только когда военный полицейский выливает ведро воды на задержанных. Говорили, в Яме очень холодно сейчас. После Ямы солдат привозят на Гору, где они ждут, когда их кто-нибудь заберёт.

Нашу троицу после убытия экипажа БМП переселили вечером в другой домик. Там жил один молодой мобилизованный по имени Миша. Он угощал нас едой, за которой тайком бегал на городской рынок. Миша заболел пневмонией, попал в местный госпиталь, и прямиком оттуда его привезли на Гору. Он хотел вернуться в свой полк, о чём говорил приезжающим замполитам. Они несколько раз сажали его на КамАЗ и привозили в совершено другие подразделения. Когда он говорил, что это не его полк и ничего делать он здесь не будет, его обвиняли в отсутствии мужества и привозили обратно на Гору. Уже несколько недель он жил на Горе и не мог попасть в своё подразделение.

Я видел, как он кричал на одного заезжего замполита, полковника: «Я не дезертир, не отказник, я просто лежал в госпитале и хочу попасть в свою часть!»

Замполит с тех пор, если и приезжал на Гору, старался избегать даже зрительного контакта с Мишей. По какой-то причине организовать убытие Миши в состав его полка было тяжёлой задачей.

Миша с пониманием относился к отсутствию у нас денег, и нам иногда становилось неловко от того, что он тратил немало и покупал для нас на рынке вкусную еду, вроде салатов и мяса.

В один момент Миша перестал подниматься со всеми вместе с утра на Гору и оставался в домике. Мог отбежать от кордона военной полиции и пойти в центр города. Посещать магазины и просто гулять. Однажды он пришёл, расстроенный тем, что его не пустили в церковь. Как я понимаю, церковь была униатская, и священнослужитель сказал Мише, что он не будет молиться за русских военных.

Я пытался извлечь хоть какую-то пользу из времяпрепровождения на Горе. Только я видел какого-то замполита, сразу же мчал к нему и рассказывал свою грустную историю. Он закуривал сигарету, смотрел мне в глаза и говорил: «Пацан, всё будет нормально, перепиши на листок имена и личные номера своих, и всё уладим». На следующий день он приезжал и говорил, что всё внесли в базы, всё решается, и скоро нам придёт, по его словам, «бабло». Раз на пятый я осознал бессмыслицу этих диалогов. Миша, наблюдавший со стороны, объяснил, что этим людям всё равно на наши проблемы. Они хотят только одного — чтобы я скорее вернулся