Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

кампанию против религии, в рамках которой подвергались гонениям церкви всех конфессий. Были ограничены богослужения, арестованы и высланы священнослужители, церковное имущество конфисковывалось и передавалось в светское пользование. Советская политика по ограничению религиозной практики среди фольксдойче являлась частью более широкой антирелигиозной кампании. Однако местные этнические немцы не воспринимали ее как нечто универсальное: хотя первоначально советская антирелигиозная политика не ставила целью разрушение этнической идентичности немецкоязычного населения, жители справедливо понимали, что именно это и происходило, поскольку религия являлась для них ключевым маркером «немецкости»[709]. На фоне раскулачивания и коллективизации этнические немцы юга Украины интерпретировали преследование религии как часть более масштабной и нарастающей атаки на их образ жизни. Надежды фольксдойче на религиозное возрождение имели не только духовную подоплеку – они отражали стремление повернуть вспять процесс советизации юга Украины. И хотя христианство тоже выступало против советской власти, оно представляло собой серьезную идеологическую альтернативу проекту национал-социализма, продвигаемому зондеркомандой R.

Изначально религиозная политика Фольксдойче Миттельштелле в Транснистрии представляла собой молчаливый запрет. Подразделение сознательно не готовилось к возможному возрождению церковной жизни в фольксдойче-сообществах, так как рассматривало церковь как нежелательного конкурента национал-социализму. Руководству зондеркоманды R не имело смысла возвращать к жизни институт, который, как они считали, тормозил реализацию их идеологической программы, особенно учитывая, что десятилетия советской антирелигиозной политики уже закрыли большинство церквей. Несмотря на широко распространенные ожидания среди фольксдойче, руководство зондеркоманды R предпочло закрепить результаты антирелигиозных мер советской власти[710].

Возвращение католической церкви стало неожиданностью для зондеркоманды R. Оно произошло благодаря усилиям священника Николауса Пигера, сорокалетнего франконского ксендза. У него, по-видимому, не было личных связей с этим регионом. Спустя десятилетия после войны он вспоминал, что впервые заинтересовался фольксдойче еще в детстве, на уроке географии, где рассказывалось об этнических немцах в Российской империи[711]. После рукоположения в 1932 году Пигер стал директором католической школы в Нюрнберге, где его интерес к фольксдойче возродился благодаря общению с учениками из Восточной Европы[712]. Следуя своему призванию, в 1936 году он перевелся в немецкую католическую архиепархию в Бухаресте. Не удовлетворяясь этим, он начал присматриваться дальше на восток, в сторону Советского Союза. В 1938 году советские власти отказали Пигеру в визе, сорвав его намерение провести мессу в здании немецкого посольства в Москве[713].

Как позднее вспоминал Пигер, германское вторжение в СССР в июне 1941 года «осуществило мое желание попасть в Россию»[714]. Получив возможность расширить свое пастырское служение на территорию Советского Союза, он «пустил в ход все средства, чтобы попасть в Россию»[715]. Сделать это было непросто. В августе 1941 года он использовал свои связи в немецком посольстве в Бухаресте, чтобы получить разрешение на въезд в зону боевых действий. По его словам, еще большей трудностью стало получение разрешения от его церковного начальства. После того как епископ отказал ему в праве поездки на недавно оккупированную советскую территорию, Пигер обратился к папскому нунцию в Румынии Андреа Кассулло. Несмотря на первоначальное намерение Кассулло обратиться за разрешением в Ватикан, Пигер убедил его, что отчаянное положение верующих на Южной Украине требует немедленного вмешательства, и нунций санкционировал его разведывательную миссию[716].

Пигеру удалось уговорить отца Йозефа Арнольда, католического священника, служившего санитаром в вермахте, тайно провести его в тыл военной зоны под видом уполномоченного пассажира. Прибыв в Транснистрию 20 августа 1941 года, Пигер за три недели посетил основные католические поселения фольксдойче региона: Штрасбург, Баден, Кандель, Зельц, Ландау, Карлсруэ, Раштатт, Шпайер и Зульц. Вернувшись в Бухарест в начале октября 1941 года, он был полон миссионерского рвения. Он стал добиваться от Ватикана отправки постоянной миссии. Возможно, осознавая, что, ослушавшись епископа, он стал персоной нон грата в глазах начальства, Пигер предложил в качестве главы миссии доктора Мартина Глазера – бывшего клирика епархии в Саратове и действующего ректора немецкой католической семинарии в Яссах. Десять дней спустя Глазер был назначен апостольским визитатором. Вместе с Пигером и их коллегой в Бухаресте, отцом Вальтером Кампе, он немедленно отправился в Транснистрию. Без транспорта и, по-видимому, без официального разрешения немецких или румынских военных властей группа повторила маршрут Пигера, проникнув в зону оккупации при содействии еще одного католического священника, работавшего водителем санитарной машины Вермахта. Прибыв в Одессу спустя несколько недель после ее захвата немецкими и румынскими войсками, миссия обнаружила собор Святого Климента, который при советской власти был превращен в склад, конюшню и арсенал. Показательно, что вместо алтарного изображения Успения Богородицы на главной стене собора теперь висел гигантский портрет Сталина[717].

Изначально трое священников обосновались в примитивной комнате в доме местной семьи польского происхождения[718]. Оттуда они начали восстанавливать католическую общину, занявшись реконструкцией храмов. Миссия восстановила собор Святого Климента как центр религиозной жизни Южной Украины[719]. Под руководством Глазера местные мастера отремонтировали мраморный пол собора и вернули на алтарь оригинальное изображение, заменив портрет Сталина. Эту картину Пигер с коллегами нашли в одном из местных музеев. Впоследствии румынская администрация передала миссии большое здание на улице Ришельевской рядом с собором, чтобы разместить растущий административный аппарат[720]. Хотя священников в миссии всегда не хватало для служения всей сельской Транснистрии, удалось достичь соглашения с румынами об удовлетворении «наиболее неотложных пастырских нужд»[721]. К началу июня 1942 года миссия насчитывала около пятнадцати священников, большинство из которых были этническими немцами из Румынии и Бессарабии[722]. Католическое возрождение оказалось настолько успешным, что в 1943 году Глазeр был возведен в сан епископа[723]. Несмотря на эти достижения, ухудшение военного положения Германии вынудило миссию покинуть Транснистрию чуть более чем через год. Позже Пигер вспоминал: «Однако эта работа не была напрасной. Наши верующие увидели, что церковь не бросила их, и по сей день благодарны за это»[724].

Зондеркоманда R сопротивлялась католической активности в Транснистрии. Пигер стал объектом ярости СС. Чтобы остановить его нежелательные визиты в сельскую Транснистрию, где были очевидны следы массовых убийств, СС выдворили его из деревень под дулом оружия[725]. Пигер вернулся в Одессу, где СС продолжили преследование. Один из сотрудников районного подразделения XXV – фольксдойче – предупредил его о планах СС задержать его в городе, и Пигер укрылся у румынских оккупантов, которые с готовностью пошли наперекор СС[726]. В начале апреля 1942 года зондеркоманда R предупредила свой персонал, что деятельность Пигера отныне запрещена[727].

Хотя зондеркоманде R удалось изолировать Пигера в Одессе, она не смогла ликвидировать католическую миссию. В отличие от оккупированных