Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

– Ты особо-то не расслабляйся и не высовывайся лишний раз! Они и под дуркой метко стреляют! – прокричал тот в ответ.

С вечера и до утра накаты хохлов отбивали несколько раз. Оружие клинило от грязи, но бойцы быстро менялись между собой, кто-то отстреливался, кто-то в это время успевал чистить автомат, чтобы хоть как-то его запустить. Выручили ручные гранаты, их за сутки израсходовали четыре ящика.

* * *

В течение второго дня запал хохлов иссяк. Вечером, когда Шаман докладывал Небу о ситуации, тот приказал:

– Выдвигайтесь на четвёртый «Бычок», на смену второй группе «Барсов», а на третий я отправлю группу Акулы.

Шаман подождал, когда холодный туман накрыл поля, и выдвинул своих в направлении четвёртого «Бычка». «Барсов» об их приходе предупредили по рации заранее. Белая мгла была в помощь – она ослепила оптику противника и позволила добраться до позиции незаметно. В рваных промоинах показался небольшой, метров семьдесят, прогал. Бег по расквашенной до творожной массы земле закончился благополучно. Впереди показался подбитый танк. Шаман знал, что рядом с ним оборудована наша огневая точка, которая пряталась под сваленным на окоп деревом. Чуть дальше находился первый пост наблюдения, замаскированный сверху валежником. Траншея четвёртого «Бычка» начиналась в двадцати метрах от них. Они миновали опасное место и соскользнули в длинный, высотой в человеческий рост, ров.

Старший у «Барсов» каким-то седьмым чувством угадал среди заляпанных грязью разведчиков командира, подошёл к капитану и протянул руку в приветствии:

– Старший группы Рысь.

– Шаман, – коротко представился капитан, отвечая на рукопожатие.

– Пойдем, наблюдательный пост покажу, – позвал старший.

– Товарищ капитан, можно я тоже с вами? – спросил Монах.

– Бери с собой Старого, Грача и Бекаса. Сразу встанете на пост. Отдежурите два часа, потом вас ребята сменят, – приказал Шаман.

Разведчики шли за Рысью по глубокой, в человеческий рост траншее, внимательно слушая его рассказ.

– Позиции эти ещё хохлы делали. Один накрытый блиндаж вон под тем деревом, – показал он рукой на раскидистый дуб. – Вторая точка находится ближе к их лесополке, там тоже есть небольшой блиндажик.

Позиция и правда была удобной, в стенах глубокие «лисьи норы», в которых можно было и боекомплект разместить, и при надобности поспать.

– В нашу сторону периодически хохляцкий танк выезжает и лупит прямой наводкой. Отстреляет половину боекомплекта, и метров сорок окопов как не бывало. Потом приходится расчищать. Лопаты у нас здесь есть и совковые, и штыковые. Обратно пойдём – покажу, где лежат, – оживлённо пояснял Рысь.

Траншея была метров семьдесят в длину. Пробирались осторожно, опасаясь вражеского снайпера.

– Всё, до первого поста дошли. – Рысь остановился у блиндажа. – Хохлы сидят от нас метрах в пятидесяти, на углу лесополки и видят нас хорошо. Поэтому аккуратней, не высовывайтесь лишний раз. Дальше окопа мы двинуться не можем – проход загорожен колючей проволокой, а за ней минные поля и пулемётная точка справа. Нацики знают тропу на минном поле, поэтому следите за обстановкой внимательно.

Грач и Бекас услышали, как близко находится от них враг, и торопливо присели на дно траншеи.

«Зря решил поставить их на первое дежурство, надо было дать им оглядеться», – с досадой подумал Шаман.

– Ну всё! Пост выставили. Пошли, капитан, сдам дела, да будем выкатываться на третий «Бычок». Не дай бог, тучи разойдутся, луна выйдет, и будем на прогале, как на ладони, – поторопил его Рысь.

– Ты иди, я сейчас подойду, – ответил Шаман и отозвал замкомвзвода в сторонку. – Монах, ты опытнее их всех, пригляди за пацанами. Они после боя ещё не отошли, как бы в панику ни ударились.

– Командир, а других бойцов не мог мне дать? Что я с этими детками буду делать, если хохлы попрут? – не скрывая злости, спросил прапорщик.

– Здесь деток нет. Они бойцы и давали присягу, как и ты, – строго одёрнул его Шаман. – Два часа отдежурите, потом смену отправлю.

На второй точке он уточнил у Рыси сектор наблюдения, примерное количество противника, где тот находится. Перед уходом спросил:

– Рысь, у тебя батарейки для рации «Азарт» есть?

– Есть. Штук двадцать.

– Их запас передашь мне. Мне с «нулем» нужна связь постоянная, а вам уже подошла смена на третьем «Бычке».

– Хорошо! – обрадованно согласился тот, услышав, что их сидение в серой зоне заканчивается.

– Ужинайте – и спать. Через два часа подниму, пойдёте на первый пост менять Монаха, – приказал Шаман оставшимся бойцам. – Я дежурю на связи со штабом.

Блиндаж был неглубоким. Спальных мест было всего два. Маэстро и Сура устроились на одних нарах, Шаман и Малыш – на вторых. Запредельная усталость вырубила парней быстро, не помешала ни сырая одежда, ни хлюпающая в берцах грязь. Шаман посидел немного и, чтобы прогнать сонную одурь, выбрался наружу покурить. Дождь идти перестал, небо немного разъяснило, похолодало, и край бруствера поседел от инея. Он пристроился на стоявшем у блиндажа снарядном ящике. Вдыхая горький дым, вспоминал, как вернулся домой после зимней командировки.

Дорога от Читы до Борзи казалась бесконечно длинной, даже длиннее, чем перелёт из Москвы. Желание скорее увидеть жену нестерпимо жгуче давило грудь. По дороге купил огромный букет красных роз. Хотелось отблагодарить за то, что безропотно, не жалуясь ждала. Знал, что замирала от страха от каждого незнакомого звонка. А когда удавалось созвониться, просила только об одном: «Ты просто пару строк, по возможности, черкни, что жив и всё в порядке». Они были неразлучными со школы – старшей дочери уже двадцать четыре, младшей девятнадцать, – но та, юношеская любовь не угасла и согревала сердца до сих пор. За долгую службу командировки были не раз, но эта была особенной – он впервые возвращался с войны.

Открыл своим ключом дверь. Вошёл. Мария стояла у плиты, что-то готовила.

– Почему не сообщил? – растерянно спросила, вытирая мокрые руки о фартук.

– Не ждала? – И во рту сразу пересохло.

– Нет, – прошептала она и, словно очнувшись, кинулась на шею, крепко прижалась, уткнувшись в плечо, повторяя сквозь всхлипы: – Женя! Почему не сообщил? Я ведь к девчонкам могла уехать!

– Малыш, ну что ты? Я же вернулся живой и невредимый, – уронив на пол букет, шептал он, поглаживая её по спине.

Прошли радостные дни после возвращения домой, полетели служебные дела. Военный городок пустел, сослуживцы один за другим уезжали «за ленточку». Когда началась мобилизация, жена с надеждой спросила:

– Женя, может, напишешь рапорт и уволишься?

– Нет, – коротко и непреклонно ответил он, и больше к этому разговору они не возвращались…

Хлопок со стороны укрепа противника выдернул из воспоминаний. Стрелял