Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

– Деды наши продержались, и мы продержимся, – поддержал его Шаман. – А сейчас ставьте котелок с водой на газовую горелку. Снимайте берцы, если кто запасливый и взял женские прокладки – кладите внутрь и ставьте ближе к огню. Пока воду кипятим, кашу разогреваем, обувь подсохнет. Нам сейчас важно, чтобы никто ноги не застудил.

– А как босиком по этой грязи? – Палыч кивнул на мокрый земляной пол блиндажа.

– Взаимовыручка, слышал про такое? Сначала я твои посушу, а ты на нарах посидишь, а потом ты мои, а я на нарах посижу, – ответил Аюр.

Определились с бытом, согрели еду, оттёрли руки влажными салфетками и принялись за обед. Аюр и Палыч даже успели часок до начала смены поспать.

Когда Маэстро и Сура пришли с позиции, вся процедура с обувью и обедом повторилась.

– Командир, ты уже какие сутки не спишь, вздремни часок, я на рации посижу, – глядя на ввалившиеся от бессонницы глаза Шамана, предложил Сура.

– Хорошо, – согласился тот, чувствуя, что его совсем вырубает.

Он проснулся от громкого бурчания Маэстро.

– Что случилось? – спросил, разлепив глаза.

– Эта засранка специально насыпала мне песок в кружку с чаем, – со злостью ответил тот.

– Воду не выливай. Аюр посчитал – у нас триста граммов на человека в сутки.

Шаман сел на нары и поискал глазами ботинки. Кто-то из парней заботливо поставил их сушить к газовой горелке.

– Кто песок тебе насыпал? – вытаскивая из рюкзака пару сухих носков, спросил капитан.

– Мышь. Я слышал, что она скребётся, но не подумал, что специально.

– А я тебе говорил, не жадничай и допей воду, а кружку переверни, – весело расхохотался Сура.

– Я эту хохлушу поймаю и поджарю, – сердито пробурчал Маэстро.

– Парни, на посту разберётесь, как казнить мышь, вам пора на дежурство, – напомнил Шаман.

За пять дней пребывания на «Бычке» бойцы убедились, что мышь действительно была шкодливой. В бревенчатом потолке над сколоченном из снарядных досок столом были дыры. Если зверушка замечала открытую посудину, то начинала копать, грести землю, ссыпая её на стол. Разведчикам приходилось постоянно переворачивать кружку кверху дном, так как мыть её было нечем.

Задачей разведчиков было засекать любое движение, точки, с которых работали миномёты, ствольная артиллерия, танки. Координаты сразу передавали Шаману, он записывал их в блокнот и сообщал по рации на НП во Владимировку. Чтобы противник не прорвался к окопам, делали с огневых точек в сторону хохлов прострелы. Если замечали активное движение, корректировали стрельбу арты, давали точки, куда бить.

Дождь моросил, не переставая, одежда и обувь намокли и потяжелели от налипшей грязи, вес добавляли броник и разгрузка. Дроны противника кружили над позицией ежедневно, в любое время суток. У хохляцких БПЛА были тепловизоры, и даже в тёмное время суток на наблюдательных постах приходилось лежать, не двигаясь. Делать это в сырой одежде было тяжело, холодно, согреться не удавалось, но терпели, чтобы не привлекать внимание. После дежурства спали, хотя в ноябрьские холода это удавалось с трудом. Оставшееся время распределяли на чистку оружия или укрепления стен траншеи, которые осыпались после ежедневных обстрелов.

Шаман двадцать четыре часа находился на связи с командным пунктом. Когда организм переставал слушаться и каждое движение доставалось с трудом, его меняли Сура или Маэстро, давая командиру поспать хотя бы часа два. Так и прошли первые пять суток. Наконец вечером поступила команда, что завтра их группу поменяют.

Под утро дежуривший на первом посту Маэстро заметил движение на лесополосе со стороны третьего «Бычка» и сообщил по рации Шаману. Тайга уже предупредил капитана, что к ним идёт смена.

– Пропустите, – приказал командир.

Вскоре один за другим в траншею запрыгнула группа Верди.

– Поздравляю с первым выходом! – произнёс невысокого роста улыбчивый дагестанец, протягивая ладонь в перчатке. Заметив, что Шаман с сомнением взглянул на свою вымазанную в земле руку, засмеялся: – Мы к вечеру будем такие же, как вы.

Они обменялись рукопожатиями и пошли на дальнюю точку, оживлённо обсуждая, как пришлось брать второй раз позицию.

Шаман передал Верди посты, приборы наблюдения. Во втором блиндаже собралась вся пересменка, вскипятили в котелке воду, забросили в него пакетики с чаем. Шоколадку, которую хранили для этого случая, разделили на всех и пустили кружку с чаем по кругу.

* * *

Выходили в серых сумерках налегке – сэкономленную воду, продукты, боекомплект оставили группе Верди. Выкатились потихоньку, двойками, растянулись по лесополке, преодолели по воронкам открытый участок, и вскоре собрались все на третьем «Бычке». Передохнули, покурили и пошли дальше, держа дистанцию метров двадцать. Группа уже зашла на прогал, когда противный до зубной боли звук беспилотника нарушил тишину. Перед вражеским оператором они были как на ладони. В укрепрайоне хохлов раздался хлопок, за ним протяжный свист мины.

– Ложись! – крикнул Шаман, падая в первую подвернувшуюся воронку. Взрыв обозначился чёрным столбом дыма метрах в тридцати. Смерть засвистела осколками над касками. Рот заполнила металлическая горечь.

– Бегом! – крикнул Шаман, вскакивая с земли. Секунд через восемь – снова хлопок и долгий свист. Не ожидая команды, все бросились на изрытую воронками землю. Взрыв раздался уже ближе, но и до спасительных деревьев было недалеко. Группа вышла из-под обстрела без потерь. Единственным пострадавшим был Палыч, которому небольшой осколок угодил в мягкое место. Осколок трогать не стали, рану залепили пластырем. Побледневший Аюр крутил в руках свою каску. Её пробил пятисантиметровый кусок металла. На всякий случай Шаман разворошил черные волосы на голове парня, не найдя раны, коротко бросил:

– Повезло!

– Тошнит что-то, – стирая с лица пот, пробормотал Аюр.

– Это контузия. Приедем в Ясную, обратись в медбат.

– Командир, а ты-то цел? – спросил Маэстро, кивая на посечённую осколками «горку» капитана.

– Цел, только разрезало шнурки на ботинках, – ответил тот, связывая обрывки.

* * *

Во Владимировке их ждал родной «Урал», рядом с которым стояли улыбающиеся Небо и Боча.

– Грузитесь – и домой, в Ясную, – приказал Небо, со смешинкой в глазах разглядывая чёрных с головы до ног разведчиков, на лицах которых светились только белки глаз.

– Так мы же всё перемажем, – с сомнением сказал Шаман.

– Ничего, воды много, помою, – ответил Боча.

– Главное, что вышли все живые и невредимые. Садитесь! – повторил приказ Небо.

Раздевались в коридоре, складывали в кучу грязную одежду и по очереди отмывались горячей водой, заранее нагретой Монголом.

Вечером сидели чистыми за накрытым столом, отдыхая от недельной, казалось въевшейся навсегда грязи. Сибирь, Чистый и Монгол расстарались, добыли мясо, овощей и сварили борщ. Первую рюмку выпили стоя, не чокаясь, за тех, кого с ними уже нет.

– После нашей недельной диеты ваш борщ – лучшее лакомство, –