В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

на кладбища не было никакой возможности. Мрачные, наспех сколоченные из досок кресты на свежих могильных холмиках появились в скверах и парках, на огородах и просто на газонах. Даже на детских площадках, среди качелей-каруселей.

Звуковым сопровождением к этому выступал постепенно также день ото дня нарастающий протяжный грохот орудийной канонады на окраинах города.

На северо-восточной окраине в районе поселка Сартана уже шли ожесточённые бои между украинскими националистами и штурмовыми отрядами ДНР при поддержке танков, легкой бронетехники и артиллерии. Над Мариуполем всё чаще проносились боевые самолеты Военно-космических сил России. На море – на самой линии горизонта – уже чётко прорисовывались грозные силуэты боевых кораблей Черноморского флота.

Украинские националисты не стали оказывать сильное сопротивление на окраинах Мариуполя, а вот в глубине городских кварталов, прикрываясь мирными жителями, создали разветвлённую сеть укрепрайонов и рубежей. Танки, бронемашины, автоматические пушки и крупнокалиберные пулемёты стояли в непосредственной близости от жилых домов. На верхних этажах многоэтажек засели снайперы, пулеметчики, гранатометчики, операторы противотанковых ракетных комплексов.

Бои за Мариуполь обещали стать кровопролитными и жестокими.

В таких условиях помощь диверсионно-разведывательных групп ДНР, таких как подразделение «Старика», оказывалась просто неоценимой. Спецназовцы передавали координаты стационарных объектов обороны националистов, отслеживали перемещения бронетехники и пехотных подразделений противника, вскрывали позиции артиллерии и миномётов.

Снайпер «Пантера» вместе со всеми вела наблюдение за карателями «Азова», девушка ловила силуэты с «волчьим крюком» на шевронах в перекрестье оптического прицела и поглаживала изогнутую сталь спускового крючка винтовки. Очень скоро она получит команду открыть огонь…

Глава 12

Юное поколение

Зачем ехать в Россию, если Россия сама сюда скоро придёт?

Рассуждения оптимистично настроенных граждан

Накануне широкомасштабного наступления русских войск, с самого утра Максим Макарский неслышно выскользнул из квартиры. Хорошо, что удалось вывезти маму из города. Он договорился со знакомыми, и они уже успели отзвониться, выскочив буквально под носом у вояк из Запорожья, которые без боя ушли из поселка Гранитное. Теперь именно в этот поселок стремились приехать полуразбитые, простреленные и посеченные осколками автомобили с белыми полотнищами и надписями «ДЕТИ» на всех видимых частях. В Гранитное, а еще – в Безыменное на берегу Азовского моря были открыты гуманитарные коридоры, там мирных жителей из Мариуполя встречали сотрудники МЧС ДНР и направляли в пункты временного размещения. Там были еда, медицинская помощь, «гуманитарка» от волонтёров, огромные палатки для проживания. Там можно было связаться с родственниками, сообщить им, что хотя бы живы!

Сидеть в квартире Максиму Макарскому становилось невыносимо. С некоторых пор он ощущал себя буквально узником у себя же дома.

Болтаться по улицам, впрочем, не хотелось тоже, и у Макса появилась вполне конкретная цель – наведаться к однокурснику Серёге, который недавно уверял его, что «Россия сама сюда скоро придёт». Предсказания приятеля уже со всей очевидностью начинали сбываться, и теперь Максиму хотелось узнать Серёгины соображения на этот счёт. Ну и вообще, пообщаться хоть с кем-нибудь, не впадающим в панику, а то с некоторых пор парню казалось, что он сам уже сходит с ума.

На лестнице Максим столкнулся с соседом-подростком Славиком, жившим этажом ниже. Приятным общество этого Славика никогда не бывало, но теперь он повёл себя и вовсе странно.

– Геть з дороги! – прошипел подросток, плечом оттесняя старшего и более высокого ростом соседа к стене.

– Слышь, мелкий, ты не хамил бы, а? – произнёс ошарашенный Максим, пытаясь сообразить, что с этим-то ещё произошло. В ответ Славик бросил на него такой взгляд, что у Макса мурашки поползли по коже, и выскочил из подъезда, хлопнув дверью.

Собственно, Славик, мягко говоря, никогда не был пай-мальчиком, да в его жизни и не было для этого никаких условий. Отец его растворился в неизвестном направлении, ещё когда мальчишка был ничего не соображающим младенцем, и жил он с матерью-алкоголичкой и её быстро сменяющимися сожителями. И матери, и, тем более, сожителям не было до Славика никакого дела, школу он прогуливал, целыми днями болтался по улицам, иногда подворовывая что-нибудь в магазинах.

Чисто по-человечески Максиму было жаль пацана, у которого фактически не было нормального детства, но встречаться с ним где-нибудь на улице было не очень-то приятно. Озлобленный на весь мир подросток плевал вслед прохожим, сыпал непристойными ругательствами, которых успел набраться где-то в подворотнях от непонятных «старших товарищей». А когда однажды он обругал маму Максима, которая пыталась по доброте душевной всунуть «бедному ребёнку» свёрток с домашней едой, парень подловил мелкого соседа во дворе и надрал уши. С тех пор оба какое-то время держали неприязненный нейтралитет, потом Славик и вовсе куда-то исчез, и долгое время его никто не видел.

Прошло время, прежде чем Макс стал видеть мальчишку снова. Перемена в нём поражала, хотя сразу трудно было подобрать слова, чтобы объяснить, в чём именно она заключалась. Во-первых, Славик больше не слонялся без дела, а всегда целеустремлённо куда-то шёл. Во-вторых, плеваться и ругаться он перестал, но в его взгляде появилось какое-то холодное, совершенно недетское высокомерие, будто все встречные люди были грязью под его ногами. В-третьих, в его всегда непритязательном гардеробе появилась новенькая сине-жёлтая куртка, в которой он и щеголял теперь по улицам.

– Это, что ж, тебе мама такую купила? – поинтересовалась как-то пожилая соседка. Ответа, понятное дело, не получила, а получила всё тот же холодный презрительный взгляд.

С собственной матерью Славик уже и вовсе не считался и, кажется, даже не вспоминал, что она у него есть. Собственно, если говорить откровенно, она вполне заслуживала такого отношения от сына, о котором сама едва ли всегда помнила, но наблюдательный Максим с некоторых пор заподозрил, что у мальчика появились другие, вероятно, более взрослые авторитеты. По городу давно уже ходили слухи о якобы «спортивных секциях», в которые бесплатно приглашались сироты и дети из неблагополучных семей и там по уши накачивались националистической пропагандой. Да ещё и куртка эта сине-жёлтая…

– Далеко собрался? – крикнул в спину подростку Максим. Не надеялся особенно, что тот остановится и ответит, но мальчишка неожиданно резко обернулся и выдал:

– Скоро всiх вас вирiжемо, пiдмоскальники!..

– Как-как ты сказал? – обалдел Максим. – Это кто ж тебя научил, козявка?

– Не твоє свиняче дiло!

– Ну-ну… – Максим озадаченно смотрел вслед малолетнему соседу.

И что ты сейчас такому вот предъявишь?.. Пригрозишь милицией?! Какая теперь милиция, точнее – полиция? Скорее, ещё и сам виноватым окажешься. А «милый мальчик» между тем вполне может кого-нибудь прирезать или что-нибудь поджечь. Сослуживица матери как-то рассказывала о пожаре в здании, возле которого накануне толклись такие