Часовой памяти - Коллектив авторов

Собака состарилась. Вообще из конуры не появлялась, а если и гавкала, то, наверное, больше от того, что жизнь совсем стала несносной. Даже самый сильный грохот и треск в небе был ей до лампочки. Своих и то еле-еле узнает, да и всё равно, кто заходит-проходит. Вылезла как-то раз на белый дворовый свет: шерсть битым валенком, спина колесом, а хвоста вообще не видно. Вот поэтому жена, как истинная хозяйка дома, и сказала Васе:

– Взял бы и отвел собаку к ветеринару. Ведь все равно телевизор будешь смотреть!

Рая разогревает воскресный ужин, и ей мудрено видеть развалившегося перед телевизором в третий раз или даже четвертый воскресного супруга.

– Давай! – неожиданно соглашается Вася. – Только один я не пойду. Это ведь через весь город идти надо. Бутылка! Да еще и деньги на лекарство.

– Ишь ты! Размахнулся! Бутылка! Деньги! И так сдохнет…

Но минут через пятнадцать вновь подошла к конуре.

– Рыжик! Рыжик!! – позвала она.

Какой там Рыжик, собака только голову подняла, узнал, не узнал. И глазами уже не моргает, того и гляди остекленеют в следующий миг. Хозяйка поставила миску с водой. Рыжик все ж таки вылез из конуры, подошел к белому. Всю жизнь была сукой, даже потомство раза три принесла, и всю жизнь под мужской кликухой.

Лакнул два раза и залез в свое. Теперь уж все равно, такая старческая деменция, свирепая и одинаковая альцгеймеровщина. И все сильнее, прямо уже во дворе, воняло старой собакой, ее псиной.

Рая было уже решилась, да забыла, что сегодня воскресенье. Однако Вася возразил:

– Да ты что, это же общество защиты животных! Они же настоящие иноагенты. Их патронирует сама Австрия с Америкой!! ООН разрешила так называемый «Синий Крест»! А там всегда на страже демократии и экологии! Да и доллары им платят. Так что усыпят с радостью. Но ведь двоим придется идти, вдруг собака взбесится. Думаешь, он не догадается, куда его тянут?!

Пришлось решаться. Хозяйка таки выдала бутылку из своих сундуковых запасов, Вася оделся соответственно, подошел к конуре.

Рыжик вылез навстречу и глянул вверх, на небо. Вася вздохнул. Двенадцать, а может и семнадцать лет, не меньше. А то и двадцать. Байден собачий, одним словом. И вот словно и не было их.

Поводок Вася сделал из остатка алюминиевого провода в голубой оплетке. Когда продевал под ошейник – руки стали серые от старой шерсти и запаха. Рая открыла им дверь, и пошли они со двора.

А Рыжик уже знал куда. К другу Васиному, у него ружье есть, а закуску найдем. Прощальный гром очередного сбитого беспилотника или «Вампира»[45] был им вслед. Это уже третий за два дня. Соседский привет самой Москве. Ведь не всё нам, тем, которые живут при границе.

Шли, иногда Вася рывком направлял дохлятину на верную дорожку. Собака еще и хромала. Сам Вася думал, ведь они шли не к другу, а больше к соседу по улице, и примет ли он его. Сосед этот был не простой, не так, чтобы как. Но ведь у него такая просьба. Да и бутылка к тому же. А у собаки точно артрит коленного сустава, как у меня.

И потом, ему давно надо было уже навестить его. Ведь человек вернулся с войны, хоть ты ее трижды назови, что она СВО. Да и пример вон, под ногами, это самая настоящая сука, а звали, то есть зовут пока, Рыжик.

Сосед соответствовал моменту. Не стал говорить, что занят, что нет пороху, только поинтересовался, какой дробью, утиной или может быть, самой картечью. На что Вася резонно ответил, что лучше всего было бы спросить непосредственно у клиента. Клиент был не против, хвостом махнул. Хотел еще было махнуть, но задумался как-то, свесил голову. Застыл, и ничего ему неинтересно.

А друг-сосед махнул рукой: ведь идти по городу с ружьем и в такое время нехорошо.

– Но выход есть. Ты согласен?

– Давай выход.

– Жди здесь.

Сосед повернулся назад и вышел уже одетый в камуфляжную куртку. На правом плече знак – красное с белым. И три знакомых, еще со школьной парты, провала. Череп с молодыми зубами. Белый, как и положено быть черепу, выкопанному из земли.

– Так ты что? Ты! Был… Там?! Я думал ты в командировке

– Ну да. Осколок в ноге сидит. Вот и хромаю. Ну, пошли, раз ты не можешь, то будем учить. Вспомни пословицу: не знаешь – научим, не можешь – заставим.

– Знаю! Солдатское. Как же!

Вот так, компанией, в три живых тела, покинули улицу и потопали к лесу. И еще Вася заметил, что сосед в самом деле прихрамывает, хоть и скрывает, но палочка в руке работает в полную силу. Хорошо, что идти было недалеко.

Это впереди был, городской, длинный обрывистый овраг и там наша, с ельциновских времен, общегородская помойка. Официальная и неофициальная. Еще раньше тут пионерские сборы были, туристы. Мотогонщики. А еще раньше тут раньше пролегала историческая трасса в саму Москву, по которой и мчали татарско-крымские орды. И заодно на Русь Белую. Вот тут, на этом месте стояли, сидели, захоронены и поляки-собаки, и казаки-запорожцы с оселедцами, да турки с румынами с валахами. Все на Москву, Москва для всех. Грабь, режь, направляй «Хаймерсы»[46] и большие беспилотники на саму Москву.

А ведь когда-то пионеры тут, пылали ночные костры, флаги шумели. Еще раньше, в играх, в глубине оврага, последовательно прятались индейцы, фашисты и настоящие бандеровцы. Много чего еще было…

Вася и его новый друг пошли на свое чистое место, ближе к лесу. Тут более или менее свободно от свежего мусора, машины сюда не доедут, меньше дыма и лучше обзор. Сели под малым обрывом, лицом к Украине. Рыжика оставили наверху как раз на краю обрыва.

Никто к нам не подойдет незаметным, ни одна ДРГ не подползет со своими флагами. «Рыжик» наверху исполнит последнюю волю хозяина. Вася же с другом устроились ниже, на ящиках из-под китайских огурцов, нашли доску-стол и стали провожать и лето и Рыжика в последний путь.

Хорошая была у них собака, да и лето тоже не подкачало. Вот уйдет это, и заберут часть нашей жизни навсегда. Новый друг достал из сумки уже не еду, а НЗ. Друг Васи был не только охотник, но и отменный рыбак, вот почему на столе копченая рыбка, кусок вяленого лосиного мяса. Все это было накоплено до войны, до этой СВО.

Хлеба немного, хлебом и умными разговорами нас накормят дома. По телевизору. А тут мы – мужики. Друг Васи достал свой нож, самыми тонкими слоями нарезал кусочек хлеба и одним взмахом отмахнул кусок лосятины. Приподнялся и бросил наверх, к ногам Рыжика.

Рыжик пытался махнуть