Часовой памяти - Коллектив авторов

– Дети! В ванную!

Дети побросали вилки, ложки, закрылись в ванной. Переглядываемся. Хм! За окном воет, гремит, сигналки сигналят, голуби разлетаются! Мы сидим за кухонным столом, пируем! Доширак с грибным вкусом и нарезанными крутыми яйцами!

А разговоры нынче у нас такие:

– Это не ракетная опасность, а авиационная!

– Ну слава богу!

Матвей предупреждает родителей:

– Если кто-то из вас погибнет, я тому яйца вырву!

– Полина, ты что делаешь?

– Я в прихожей сижу.

– Иди сюда, на кроватку!

– Да нет, я тут посижу, тут безопасно!

Семь утра. К этому времени уже дважды гудела сирена. Лезу в холодильник. Из ванной зырк жена:

– Сирена?!

– Нет, это Матвей про роботов смотрит.

Не верит. Бежит на кухню, открывает окно, высовывает ухо, прислушивается, нет сирены, закрывает. Идёт обратно в ванную, кутаясь в халат:

– господибожемой когдаэтозакончится никогдаэтонезакончится.

Хлопает дверью.

Сфоткал небо над крыльцом у работы. И загудела сирена. Стал загонять прохожих внутрь.

– Забегайте, забегайте сюда!

Одна женщина забежала, остальные невозмутимо продолжили свой утренний путь. Бессмертные. Погремело. «Что-то сбили» – сообщение от жены, спустя пять минут.

Полина накрасилась и надела платье.

Вова сказал: «Полина, ты леди СВО!»

Временами бегаю по новому городскому пляжу. Пока бежал, посчитал, сколько там поставили бетонных укрытий. Сочинил хокку:

Четыреста метров —

Четыре укрытия.

Линия пляжа.

В Белгороде ракетная опасность. Пишу с работы Матвею: «В ванную!»

Приходит ответ: «Мы в ване».

Стрижёмся с мальчишками в «Цирюльнике». На телефонах запищала ракетная опасность. В салоне движения – ноль. Стрижёмся. Загудела сирена ракетной. Ноль движения. Стрижёмся. Закричали матюкальники: «Внимание, внимание! Город Белгород! Ракетная опасность!» В салоне движения – ноль. Стрижёмся. Снаружи стало бахать. Администратор:

– У нас окна заклеены бронеплёнкой, но, кому страшно, можете пройти вглубь помещения.

Ноль движения в салоне. Стрижёмся.

В июле удалось побывать в отпуске. В Анапу ездили. Оказалось, что там пролёты «аллигаторов» над пляжами – не редкость. Ежедневно за два-три часа на пляже пролетают по одному, по два, в сторону местного аэродрома. Когда в первый день они появились над нашими головами, мысль была – сейчас откроют огонь из пулемёта по отдыхающим, и куда бежать, прятаться? Но когда увидели, что другие люди им приветственно машут, то мысли стали возвращаться на место.

И уже думаешь, это я не в порядке, или это мир не в порядке? Нормально, находясь в отпуске, допускать, что тебя могут застрелить из вертолётного пулемёта?

Как завопило в четыре утра! Проснулся. Услышал лёгкий топот в коридоре. Тоже встал, пошёл в ванную. Нехорошо, подумал дети там, а я валяюсь. В ванной сонный Ушастик сидит на крышке унитаза, сонный Вовочка сидит на краю ванны. Трут рожицы. Хорошо, свет додумались не включать. Потрепал одного по волосам, другого. А эта орёт, как резаная, с каждым наплывом всё громче, и неймётся же ей, воет и воет.

Перестала. Идём спать, говорю. Все утопали. И я утопал. А на пять у меня был будильник, чтобы проснуться и побегать. Отключил будильник. Подумал, если усну, так усну, хрен с ним, с бегом, а не усну, так побегу.

А в 4: 30, уже после отбоя РОшки, что-то так бомбануло, где-то совсем неподалёку, что все сигналки у машин повыпрыгивали. Побежал к этим. Лежат, из-под одеял глазами по сторонам хлопают: а чё, а чё? Ничего, спите, укрыл, ушёл. А в новостях ничего про этот бах. Говорят, работа ПВО или самолёт преодолел звуковой барьер, или ещё чего. В общем, ничего в новостях, ни слова. Не уснул, короче. И не побежал.

30 августа. Вечер. Гудит сирена. Стоим с Вовой в прихожей, смотрим на часы, ждём, когда на них будет 22: 22: 22.

1 сентября. 6: 20. Ракетная. Гудит и бахает. Сыпятся кассеты. Матвей сидит на унитазе:

– Лукашенко, жми! Жми красную кнопку!

2 сентября. 5: 50 – первая ракетка. Обезьяны в ванной, Лена со спящей капибарой Полиной на руках в прихожей. Разбомбили детский сад.

Не было счастья, да несчастье помогло!

Мальчишек взяли в лицей, который находится в двухстах метрах от нашего подъезда! Моя бывшая, девятая школа, в которой должен учиться каждый ребёнок нашего двора, сегодня – элитный лицей. К сожалению, в наше время учиться там стало доступно далеко не всем. Когда четыре года назад мы пришли туда с Вовусом записаться в первый класс, и я услышал буквально следующее: «К нам идут высокомотивированные дети, строго нацеленные на успех», – то сразу стало всё понятно. Это не про нас, мы для этого места недостаточно мотивированы, и придётся искать школу, путь до которой составляет несколько кварталов, а теперь ещё и – несколько укрытий.

Но у людей, дети которых мотивированы достаточно, видимо, мотивации оставаться в городе в связи с войной оказалось недостаточно, и многие уехали. В элитном лицее освободились места! Заполняю документы на поступление в лицей, а за мной уже собралась небольшая очередь из родителей – писать на отчисление в связи с переездом.

Бахнуло. Загудела. Проснулись. 5: 10. В ванной сидит Матвей. Привет, Матвей. Сел перед ним на корточки, он улёгся на меня. Так просидели до пылесоса и разбрелись.

Пылесос – это заключительный фрагмент цикла ракетки, когда один матюкальник уже отматюкался, а другой ещё нет и поэтому гудит, как пылесос.

Как только лёг на своё ещё не остывшее место, попал туда, где был прерван мой сон. Я уже ранее замечал, что постель какое-то время ещё сохраняет приснившиеся образы, которые можно снова увидеть. И не только увидеть – почти на физическом уровне, будто сон – это такое помещение, из которого, просыпаясь, мы выходим, и в которое можно снова войти. Но лишь для того, чтобы увидеть последние его образы.

Снова загудела, один раз бахнуло. 5: 25. В прихожей встретил Вову. Привет, Вова! Не желаешь пройти в ванную? Нет, не желает, ему и там нормально. Матвей снова провисел на мне до пылесоса.

16 сентября я впервые бегал под аккомпанемент не только сирены ракетной опасности, но и работы ПВО. Гремело прямо над головой, прямо над Везёлкой и парком Победы. В небе были видны их стремительные золотые кометы, несущиеся навстречу вражеским снарядам. Долго гремело голубое небо, оставляя на себе пушистые белые заплатки. Я всё же забежал в укрытие, но зайти в него не смог – там была девушка с такой собачкой, из таких, которых почти не видно, но слышно на всю округу. Она умолкала и рвалась у девушки из рук. Истеричка какая-то. Так и не вошёл в укрытие.

Последние два года Белгороде не работает GPS. Для меня, как бегуна-любителя, это большое огорчение – спортивные часы и всяческие