На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Слава, со мной всё в порядке, на сколько дней тебе дали увольнительную?

– На три дня, сам первый дал и передаёт тебе привет.

– Спасибо. Увольнение за медаль?

– Да. Меня подбросили сюда военкоры. Я ничего не купил тебе в подарок. Хотя бы фруктов. Летели как на крыльях.

– Слава, не огорчайся – ты мой подарок. В госпитале есть комнаты для свиданий с родственниками. Я выпрошу у главного одну на три ночи!

– Хорошо, но в твоих руках был костыль. Какова причина?

– Слава, пусть это тебя не беспокоит, я сломала ногу. Через пару дней буду в строю.

Он нагнулся, поднял костыль и чудом не разбившуюся о линолеум кружку.

– Шестое чувство мне подсказывает, что это случилось во время прилёта арты по «Газели». Мой беспилотник кружил над машинами, но я ничем помочь не мог. Я чувствовал твою боль!

– Слава, ты не обманулся, давай забудем о неприятном, будем радоваться встрече!

Она увлекла его в длинный коридор, ведущий в палаты. В нём почти безлюдно, не отрываясь друг от друга, они остановились, долго и молча смотрели в глаза друг другу, держась за руки и улыбались, уверяя себя в том, что это не сон, а явь. Егорычеву было очень тепло от её синеглазого взгляда, и он думал, что и ей так же тепло, а главное, покойно на душе. И уж ничто теперь не нарушит этот покой, не сорвёт улыбку, что было глубоко ошибочно, но они сейчас ничего не могли чувствовать, кроме как тепло рук, и тепло встречи, что в эти минуты являлось главным, ликующим до сего часа неведомым состоянием. Это была тихая, ранее не приходившая в их сердца восторженность, которая вряд ли повторится с такой силой в будущем. И у них не было сил что-то делать дальше, не прерывать тот свет счастья от долгожданного свидания, которое выпало на их военную долю.

– Позволь мне уладить вопрос с комнатой, потом сходим в буфет, он довольно богат ассортиментом вплоть до коньяка, правда, без рекламы, – нашла в себе силы Слада, чтобы быстрее окунуться в иные незабываемые интимные минуты.

Комнату они получили, только не на три ночи, а всего лишь на две: предстоящую сегодняшнюю и завтрашнюю с усеченным третьим днём, поскольку Егорычеву предстояло добираться в расположение неизвестно на чём и как, доложить о явке на службу к концу третьих суток. Это обстоятельство не могло всерьез огорчить влюблённую пару, а лишь сморщились на мгновение их носы от такого расчета, а всё дальнейшее поплыло согласно желаниям. И то романтическое знакомство, что состоялось заочно два года назад, всё ещё витало в сознании Слады, ей хотелось продолжение этого безвинного действа, и оно по инерции продолжалось, но она ощущала, что оно было уже другое, близкое, несказанно дорогое, выливаясь, если можно так сказать, в материальное действо, от которого они оба могут ждать своё продолжение, несмотря на войну, лишения и страх. И как бы им ни хотелось отметить встречу крепким возлиянием, она остановила себя и его, лишь чокнувшись бокалами и пригубив коньяк. Трезвое наслаждение близостью, шепотками любви ей показались настолько великолепным, что она вновь разрыдалось от нахлынувших счастливых чувств, понимая, что они оборвутся очень скоро с тревогой за жизнь любимого человека, и страх потерять его будет постоянным спутником бытия, и лишь работа, беспрерывная работа по лечению и уходу за ранеными спасет от неприятных дум. И она станет молить Всевышнего о заступничестве, о влиянии небесных сил на быстрейшее окончание военных действий и сотворение прочного мира. Однажды она поймала себя на мысли, что их ночные встречи на даче после загса перед расставанием и здесь теперь разве были бы столь неповторимы, запоминающиеся и желанные, если бы они могли наслаждаться близостью в любые сутки без ограничений, и на них бы не давили тяжёлые обстоятельства? Она хотела поделиться этими мыслями со Славой, но испугалась, посчитав кощунственными. Но Слава сам заговорил на эту тему в иной плоскости.

– Слада, пока ты ходила на процедуру, я подумал, что опасности, в частности война, ускоряют зрелость человека, делают его более решительным, а поступки – запоминающимися. И худа без добра не бывает: мобилизация подтолкнула нас друг к другу. Мы решительно сказали – да, нам быть вместе до конца дней своих! Ты согласна?

– Это так, но признаюсь: я давно ждала от тебя решительных действий. Ты не был уверен во мне и медлил?

– В тебе – нет. Нам негде было жить. У мамы всего лишь двухкомнатная квартира. Мои сбережения, ты знаешь, не тянули на хорошую квартиру. Твои родители тоже не барствовали в этом отношении. Как глава новой семьи я обязан об этом заботиться. Решения пока не находилось. Бытовуха – безжалостная волчица, способная подгрызть любой фундамент.

– Ты прав. Мы могли рассчитывать только на однушку новой планировки. Папа добавил бы к твоей сумме. Мобилизация, эта сводница, за нас, как ни печально, всё решила.

– Потому я и философствую: и собака помнит, кто её кормит. Как ни печально, но нас накормила мобилизация. Жизни без страданий, неприятностей быть не может, а преодоление их и есть подлинное счастье.

– Слава, я не думала, что твою романтику так резко выветрит эта надсадная для каждого военная операция. Не падай духом!

– Я не падаю, а стал злее и осмотрительнее после той стычки в лесу с диверсантами; после весеннего разгрома островной базы украинских морпехов, после покушения нацистов на ваши машины и всей той крови, что льют на поля два братских народа. Украинцы переродились за долларовую лепёшку, сдобренную гнусным враньём о нас с тобой.

– Слава, милый, как жестоки твои слова, от них горчит мёд нашей встречи. Но я и сама об этом думаю и стараюсь не щадить себя, видя страдания наших раненых мальчиков, спасая им жизни. Думаю, к победе мы придём людьми более строгими к себе, своим поступкам, чем начинали борьбу со злом, но душа у нас не изменится, она всё равно будет молодой, с романтическим запалом.

– Разумеется, я хоть сейчас готов встать на лыжи и прыгнуть с трамплина. И в первый же победный Новый год повторю свой знаменитый прыжок у тебя на глазах!

– Слава, не забывай, ты был готов со мной в связке подняться на горный пик!

– С тобой я всегда готов хоть куда. И за тебя готов хоть в огонь,