Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

в центре и все властные полномочия исходят из центра — Франция, Италия, Саудовская Аравия. Есть президент Франции, он управляет страной, есть кабинет министров, есть парламент, они все из центра управляют страной. А, допустим, главы департаментов во Франции, они назначаются из центра. То, что у нас называется губернаторами, назначается из центра. А есть федеративная страна Германия. Там местные органы власти избираются на местах, и часть властных полномочий находится у них. Во Франции нет местных законов, а в Германии есть местные законы. Во Франции нет местных властей на уровне департаментов, а в Германии на уровне федеральных земель местные власти есть. Вот это и разница между федеративным и унитарным государством. У федеративного властные полномочия находятся в центре, но часть из них делегирована местным органам власти, избираемым на местах.

Конфедерация — это когда основная власть находится на местах и только часть полномочий делегируется общему центру.

Дмитрий Пучков: А такие государства есть?

Борис Юлин: Тоже есть — Объединённые Арабские Эмираты. Каждый эмират в этом отношении достаточно самостоятелен, а союз эмиров является конфедерацией. Или малазийская конфедерация, тоже конфедерация. Швейцария — это тоже конфедерация кантонов, там основные властные полномочия находятся у кантонов, а не у центрального правительства. Швейцария — конфедерация и там идёт главенство местных законов.

Наконец, у нас есть многоступенчатое явление — конфедерация унитарных федеративных-конфедеративных государств, называется Евросоюз. У них есть общая валютная система, общие моменты, связанные с внешней политикой, есть Европарламент, есть все признаки государственного объединения. Это тоже конфедерация, состоящая из входящих в неё субъектов.

Момент, связанный с образованием Евросоюза: вступление в Евросоюз — это отказ от значительной части суверенитета. Например, ты отказываешься от своей валюты. Отказываешься от многих внутренних и внешних законов, потому что должен их согласовать с законами и правилами Евросоюза. Это отказ от части суверенитета. Государства не являются суверенными, они — члены конфедерации. Более того, момент, связанный со вступлением в союз, экономический, военный и так далее, это частичный отказ от суверенитета. Поэтому на сегодняшний день полностью суверенными можно считать только те государства, которые относятся к движению неприсоединения.

Дмитрий Пучков: Такие ещё остались? Я и слова-то такого сто лет не слышал.

Борис Юлин: Ну как? Главой этого движения раньше считалась Индия, а самый последовательный член этого движения — КНДР, Северная Корея. Она не входит ни в один военный союз, ни в одну внешнеполитическую организацию. Она является суверенным государством, которое не жертвует своим суверенитетом ни в пользу кого. Это суверенное государство.

И вот тут приходим к такой славной стране, как Украина. В 1991 году Украина получила независимость и объявила о высшей форме суверенитета. Она объявила о своём внеблоковом статусе. Она не присоединяется к военным союзам, она ведёт самостоятельную, единоличную внешнюю политику. По своему усмотрению. И вот начинаются майданы, что первый майдан, что второй майдан. Постоянно там идут вопли: «Мы хотим независимости нашей страны! Мы боремся за её свободу, поэтому мы хотим вступить в НАТО и Евросоюз». Это какая-то запредельная шизофрения. Отказаться от приличного куска независимости, вступив в НАТО, и от гораздо большего куска независимости, вступив в Евросоюз, но это всё под вопли, что они хотят суверенитета. Это как?

Понятно, что суверенитет, если его не считать самоценностью, да и пёс бы с ним. Например, я не являюсь сторонником суверенитета России. Если будет снова возникать Советский Союз, я буду это приветствовать. Я за то, чтобы мы были в составе гораздо более крупного объединения и гораздо более мне привычного, где Россия будет одним из членов этого союза, а не суверенным государством.

Развал Союза, он был как? Его же не развалили официально, его преобразовали в Содружество Независимых Государств — СНГ. Порнографическое объединение, которое показало, что это такое.

Дмитрий Пучков: В ходе реформ ничего другого придумать не смогли.

Борис Юлин: Просто официально это нужно было как-то благородно обставить — Содружество Независимых Государств. Я не сторонник такого суверенитета. Если меня спросят: «Вы за суверенитет России?» Я сразу спрошу: «От кого?» Если нас хотят захватить американцы или европейцы, тогда я за суверенитет, а если надо возрождать Советский Союз, тогда пошёл он, этот суверенитет! Он тогда не нужен. Лучше буду жить в Советском Союзе, в большом государстве, а не в его половине.

Европейцы это в какой-то мере понимают. Те же самые румыны понимают, что в Евросоюзе им гораздо комфортнее, чем в Румынии. Правда, французы и немцы не очень понимают, у них очень ностальгируют по временам, когда они были независимы.

Дмитрий Пучков: Чем же тогда неправы украинцы? Им тоже там будет комфортно.

Борис Юлин: Они неправы не в том, что будет комфортнее, не будет комфортнее, а в том, что они занимаются наглым обманом самих себя. Не кричат: «Мы против суверенитета, мы за то, чтобы быть частью Евросоюза». Кричат: «Мы за свободу и суверенитет, поэтому мы вступаем в Евросоюз». Это больной перекос мозга.

Дмитрий Пучков: Знаешь, мне кажется, большинство граждан значение этих слов вообще не понимают. Значение большинства других слов они тоже не понимают.

Борис Юлин: Поэтому мы и обсуждаем значение слова. Чтобы понять, что такое праздник суверенитета, например, Российской Федерации. Например, я этот праздник за праздник не считаю вообще.

Дмитрий Пучков: Какого он числа?

Борис Юлин: Ой… Летом когда-то. У нас его ещё иногда называют День Независимости.

Дмитрий Пучков: От чего? Хотелось бы узнать, от чего мы зависели?

Борис Юлин: Если ты со своим домом отделишься от Санкт-Петербурга, от Российской Федерации, это будет День Независимости от Санкт-Петербурга и от Российской Федерации. А тут независимость от Советского Союза.

Дмитрий Пучков: Я всё понимаю. Когда на территории Соединённых Штатов была британская колония, а за океаном была Британия, которая колонизировала Америку, и когда британская колония объявила о независимости, отсоединилась от Британии, там можно понять — День Независимости. Он совершенно понятен, а мы-то от кого независимые стали?

Борис Юлин: Мы стали независимы от большой державы, в которой жили.

Дмитрий Пучков: Только от мозгов, с моей точки зрения.

Борис Юлин: В Америке борьба за независимость с чего начиналась? Жители колонии сначала хотели не независимости.

Дмитрий Пучков: Денег?

Борис Юлин: Они хотели равноправия с жителями метрополии.

Дмитрий Пучков: В чём заключалось неравноправие?

Борис Юлин: Например, им запрещено было самим торговать.

Дмитрий Пучков: Только через Британию?

Борис Юлин: Только через корабли, которые зарегистрированы в Британии.

Дмитрий Пучков: Я ж тебе говорю, что всё про деньги, как всегда.

Борис Юлин: Правильно, ведь в данном случае Британия, пользуясь привилегированным положением, грабила свою колонию.

Дмитрий Пучков: А зачем ещё колония нужна, кроме как грабить!

Борис Юлин: Правильно. И колония была этим недовольна. Сначала они захотели